Сердце заколотилось в груди, грозя вырваться из клетки. Мой дикий взгляд встретился со взглядом Рейна.

— Ты их не слышишь?

— Нет. Я ничего не слышу, — он еще что-то говорил, но какофония гортанных стенаний и агонизирующих криков заглушала его. Казалось, будто все измученные души на свете сошлись в…

О боги. Это было в моей голове. И крики были такими громкими, что сливались в симфонию жестокого ужаса. Я прижала руки к ушам в тщетной попытке заглушить звук. Крики словно разрывали мой разум, посылая острую, пульсирующую боль между висками и по позвоночнику. Я перевернулась на спину, впиваясь ногтями в кожу головы.

Рейн потянулся ко мне, схватив за руки. Мои колени подкосились. Я даже не почувствовала, как ударилась о пол из теневого камня. Я покачнулась вперед, когда Рейн отпустил меня и бросился к двери. Его крик заглушали вопли, каждый из которых был сильнее предыдущего. Казалось, сами царства кричат. Пронзительные крики, похожие на стук гвоздей по меловой доске, и низкие стоны, вызывающие в памяти образы корчащихся от боли тел. Я прижала руки к голове, но крики не прекращались. Интенсивность криков, казалось, усиливалась, объем передаваемых ими страданий становился почти невыносимым, когда сотни из них — тысячи — вздрагивали, умоляя между вздохами, сопровождаемыми рыданиями, когда они падали. И я чувствовала их. Я видела их. Плач матери, когда ее ребенка вырывали из рук. Мучительный крик стражника, когда невидимый враг сразил его. Отчаянный всхлип влюбленного, прижавшегося к безжизненному телу любимой. Боль была просто ошеломляющей, пока крики резко не затихли. Они все падали, один за другим…

Эфир пульсировал в груди с такой силой, что перехватывало дыхание. Сущность продолжала пульсировать, как будто я предчувствовала смерть.

Теплая рука обхватила мою шею, испугав меня. Я подняла голову и увидела, что передо мной склонился Нектас, и его слабые крики заставили меня вздрогнуть.

— Мейя Лисса, — его грубый, гравийный голос заставил меня вздрогнуть.

— Где Никтос? — потребовал Рейн.

— Его вызвали к Асфоделевым столбам, — сказал Рахар, прижав руку к груди.

Его кузен встал рядом с ним.

— Души могут подождать…

— Ты не понимаешь, — перебил его Рахар. Нектас помог мне встать. — Его потянуло к Столбам.

Тяжело дыша, я почувствовала, что у меня свело живот. Никогда еще дракен не выглядел таким бледным и встревоженным.

Рейн попятился назад, и на его лице промелькнуло понимание.

— Нет.

Обеспокоенный взгляд Сайона метался между кузеном и Рейном.

— Что, черт возьми, происходит?

— Как Первозданный Смерти, он не имеет иного выбора, кроме как подчиниться, — уголки рта Нектаса сжались. — Там… — он отвел взгляд, его челюсть сжалась. Он закрыл глаза.

— Слишком много душ прибыло к Столбам, чтобы судить их, — ответил Рейн.

Сайон напрягся.

— Что?

— Душ, — прошептала я, мои руки задрожали, когда я вдруг поняла, отчего у меня подкосились ноги. — Сотни, — меня пробрала дрожь. — Тысячи душ. Их было так много, что я могла их слышать. Я до сих пор их слышу. Я чувствую их смерть.

— Судьбы, — вздохнул Сайон. — Что могло вызвать это?

— Катастрофа в окружающей среде? — оцепенело предположил Рейн. — Например, сильное землетрясение?

— Нет, — прошептала я, ощущая покалывание в затылке. — Это было не то. В этом не было ничего естественного. Это было… — я резко вдохнула. — Мне нужно идти.

Взгляд Нектаса метнулся в мою сторону.

— Нет, не надо.

Покачав головой, я отступила назад, сущность запульсировала.

— Я должна.

Глаза Рейна расширились.

— Не надо…

Та часть меня, которая все еще действовала как смертная, просто отключилась. Не было никаких колебаний, никаких лишних раздумий.

Следуя за криками умирающих, я тенью шагнула в царство смертных — в кошмарный сон, который когда-то был моим домом.

Ласания.

ГЛАВА 41

Смерть была повсюду.

Я чувствовала только ее запах, когда тенью пробиралась в разные уголки королевства. Это все, что я могла ощущать. Все, что я могла слышать среди стенаний тех, кто остался. Неважно, куда я смотрела. Неважно, куда я ступала тенью. Смерть пришла при свете луны, в самые тихие и спокойные часы, и воцарилась над столицей Ласании. Ни богатство, ни власть, ни возраст не защитили никого.

И хотя я не могла поверить в то, что вижу, я знала. Боги, я знала, чьи крики услышала первыми.

Но я не верила в это, продолжая двигаться по Карсодонии и видя лица каждого из них с восковым, ошеломленным выражением. Меня охватила ярость, пронизывающая до костей.