Колиса здесь не было.

Сукин сын, скорее всего, подозревал, что я приду за ним, и взял его дракен и большую часть его ревенантов.

Но я знала, что он не забрал.

Я опустила подбородок и потянула сущность к поверхности. Она запульсировала, а затем поползла по стене. Я разрушала внутреннюю стену Убежища, блок за блоком, выставляя на солнце то, что Колис хранил внутри.

Их было много. Сотни Вознесенных. Большинство бежали, их кожа дымилась. Некоторые бросились на меня. Другие направились к тем частям Убежища, которые еще оставались. Ни один не добежал, их плоть пылала. Мой взгляд столкнулся с тонкими чертами лица того, кто был ненамного старше меня.

Джов.

Я не могла отвести взгляд, когда его лицо исказилось от боли — те же черты, в которых не так давно я видела страх.

Он был Избранным.

Но он не выбирал этого. Он не выбирал ничего из этого.

Пульсация в моей груди усилилась. Я пошатнулась в сторону и повернулась. Джов упал в огненную кучу. Мой взгляд упал на оставленные мною следы разрушения, и в воздухе разлился запах горелой плоти.

Сквозь дым и осыпавшийся камень я увидела, что часть Святилища все еще стоит на месте, а полоски белого цвета развеваются на ветру. Я прошла сквозь дым и остановилась.

Группа Избранных стояла, сгрудившись вместе, прижавшись к одной из стен. Большинство из них были покрыты вуалью, но на лицах некоторых не было масок страха и ужаса, когда они…

Они смотрели на меня.

— Все в порядке, — заверила я их, подняв руку.

Они отпрянули назад, некоторые даже закричали. Мой взгляд упал на руку, где вокруг моих окровавленных, обугленных пальцев все еще кружился эфир, палочки которого лизали воздух. Сквозь кровь я увидела все еще мерцающий золотой вихрь отпечатка моего брака на верхней части правой руки.

Каждый мускул моего тела напрягся, когда на нем появились пятна новой блестящей розовой плоти. Что… Что я делаю?

Мой взгляд вернулся к Избранным — тем, кому я предоставлю настоящий выбор, как только разберусь с Колисом. Они смогут служить по назначению, не опасаясь эксплуатации или возвращения в смертное царство. Я освобожу их. Не причиняя им вреда. Но было ясно, что они боятся меня. И на этот раз я…

Я дала им повод для этого.

Я отпрянула назад, резко вдохнув, и в недоумении покачала головой. Конечно, Колис не стал бы их брать. Он знал, что я приду. Все охранники были тому подтверждением. Но он все равно оставил их здесь. Ему было наплевать на жизнь.

А мне?

Белые полосы раздувались, когда облака над головой начали расходиться. Вид трусящих в страхе людей был поразителен, но осознание того, что привело меня сюда, было чудовищным.

Я забрала жизни. Бесчисленные жизни.

О, боги.

Я споткнулась, сердце колотилось.

— Простите, — прошептала я, и в груди у меня все сжалось. В мыслях я видела жителей деревни, их руки, поднятые к небу, которое я обрушила на них в знак справедливости.

Акт мести.

Я продолжала идти назад, руки дрожали. Мои мысли неслись вскачь. Я должна была все 

исправить. Я должна была. Я могла. Я сделаю это.

Я вернулась в Терру. Колокола Масадонии уже перестали звонить, когда я вошла в залитый кровью лес. Сквозь тяжелый полог багровых листьев пробивался лунный свет, отражаясь от затвердевших от пепла оболочек павших жителей.

Я опустилась на колени возле одного и увидела, что их двое. Мужчина и женщина, а под ними еще и ребенок — они отчаянно пытались прикрыть его.

— Простите, — прошептала я, слегка приложив окровавленную руку к оболочке. — Я все исправлю.

Другую руку я положила на землю. Я не знала, что делаю, — это было инстинктивно. Я призвала эфир, и он откликнулся горячим порывом. Мою кожу покалывало от тепла, а золотистый эфир просачивался из моих пор и капал на землю рядом с каплями крови, которые падали с меня. Я подняла голову и уставилась на лесную землю сквозь пряди бледных, окровавленных волос. От эфира тянулись нити, отбрасывая сияние: сущность вихрем проносилась под оболочками мертвецов, оставляя за собой сверкающий дневной свет. Мои пальцы впились в почву. Из-под них просочились струйки Первозданного тумана, завиваясь и растекаясь по земле.

Рядом со мной оболочки содрогнулись, и пепел от них отслаивался. Появились пятна розовой плоти и потрепанная одежда. Полыхали светлые волосы. Мои глаза встретились с широкими голубыми глазами, полными страха и благоговения, в которых отражалось золотое сияние эфира. Я отдернула руку, и пепел смешался с кровью, измазав кончики пальцев.

— Мама? — дрожал тоненький голосок. — Мне приснился страшный кошмар.

Внимание женщины тут же переключилось на маленького ребенка на руках. Всхлипывания сотрясали ее тело, когда она прижимала к себе маленького мальчика.