— Станет единым целым, — пробормотала я. У меня перехватило дыхание, и я вскинула голову. — Могла ли эта часть о дарующем жизнь на самом деле относиться ко мне? — Мое сердце дрогнуло. — Я имею в виду, что во мне еще до моего Вознесения были тлеющие угли жизни. Я была дарительницей жизни. Но я не несу смерть.

— Ты нет? — Спросила Келла. — Ты несешь смерть.

— Не Колис, — прошептала я. — Но…

— Я, — закончил Эш.

Я взглянула на золотой завиток на своей ладони, и в груди у меня все сжалось.

— Тогда может ли пророчество означать, что Никтос и я — те, кто дает и приносит Первозданный Крови и Костей?

— Я верю в это, — сказала Келла. — Я верю, что пророчество всегда говорило о тебе, Никтосе и Сотории. Эйтос думал так же.

— Но это не имеет смысла, — возразила Эш. — На самом деле мы не одно целое. И это не объясняет, кто эти две дочери. — Он нахмурился, бросив пергамент на стол. — Я не могу отделаться от ощущения, что ответ находится прямо перед нами.

— Разве не так обычно? — Келла наклонилась вперед и взяла ломтик дыни. — Но, когда речь заходит о пророчествах, иногда нужно читать между строк.

Дело в том, что Уорд был прав. Именно это и планировал Эйтос. И это должно было означать, что он точно знал, что означает пророчество.

— Ты сказала, что часть пророчества касается Колиса? — Спросил Эш.

— Да, но он слишком высокомерен, чтобы понимать, какую роль он сыграет в конце.

У меня внутри все сжалось.

— В конце концов?

— Это то, о чем предупреждает пророчество, — сказала она, понизив голос. — Это конец всего, что известно. Восхождение Первозданного из Крови и Костей и Пробуждение Древних.

На следующее утро, направляясь к кабинету Эша, я потянула за шнуровку своего жилета. По какой-то причине верх показался мне более плотным. Либо это, либо моя грудь была более чувствительной, чем обычно.

Я перестала возиться с этим, когда наткнулась на колонны из призрачного камня и услышала, как Эш разговаривает с Аттесом. Прошлой ночью он послал весточку Первозданному, чтобы тот пришел, когда сможет, и мы могли поделиться с ним тем, что узнали от Келлы.

Аттес поднялся со своего места перед столом Эша и повернулся ко мне.

— У меня не было возможности сделать это, но я должен извиниться за поведение моего брата.

— Позволь мне прервать тебя на этом, — перебила я. — Ты последний человек, которому нужно извиняться за него. Ты не несешь ответственности за то, что он сделал, и его поведение никак на тебе не отражается.

Аттес тяжело выдохнул и кивнул.

— Спасибо. — Он прочистил горло и вернулся на свое место. — Никтос только что сказал мне, что вы, ребята, возможно, нашли решение одной из наших самых насущных проблем.

— Да. — Я присела на краешек стола, мне не понравилась идея разговаривать со спиной Аттеса, если бы я выбрала диван. Нам действительно нужно было больше стульев. — Ты впервые слышишь о целастите?

— Так и есть. — Аттес откинулся назад, положив одну обтянутую кожей лодыжку на колено другой. — Какая ирония в том, что место, куда впервые прибыли древние, может свести на нет их сущность.

— Я уверен, что это как-то связано с равновесием и не имеет смысла, — заметила я.

— Сайон сегодня отправляется в Дубовый Амблер, чтобы посмотреть, сможет ли он найти пещеры, — поделился Эш. — Кроли полетит с ним. Если он сможет их найти, то увидит, насколько они глубоки.

— Мы не хотим, чтобы Колис был где-то близко к поверхности, — добавила я. — Последнее, чего мы хотим, — это чтобы кто-то наткнулся на него.

— Звучит как план, — сказал Аттес. — Я могу послать на помощь кого-нибудь из моих богов, если нам нужно будет углубиться.

— Это было бы здорово. Спасибо, — сказал Эш, и я была счастлива услышать эти два слова из его уст.

Тут появились Сайон и Рейн, и Аттес поднялся, чтобы уйти и поспорить с несколькими богами, которым он больше всего доверял.

Пока Эш разговаривал с Рейном и Сайоном, я последовала за Аттесом в зал. Я кое о чем подумала во время нашей короткой встречи — о том, что, как я полагала, он мог бы ответить за меня.

Было еще кое-что, что я хотела ему сказать.

Аттес приподнял бровь, когда я поравнялась с ним.

— Ты же понимаешь, что твой муж, скорее всего, выполнит свою предыдущую угрозу, когда узнает, что ты здесь, со мной?

Я улыбнулась.

— Он не станет.

Аттес бросил на меня понимающий взгляд.

— Я ему не позволю, — поправилась я. — Я хотела кое о чем спросить тебя. Наедине.

Пока мы шли, Аттес провел пальцами по своей груди. Слабая рябь серебристого света пробежала по его серой тунике без рукавов, открывая нагрудник из бронзы и темного камня, когда она рассеялась.

— Отличная способность, — заметила я.