ГЛАВА 29

Прошло две недели с тех пор, как мы с Эшем разговаривали с Келлой. За это время Сайон нашел пещеры. Даже сейчас он был там с Кроли и богами, посланными Аттесом, и проводил раскопки, чтобы проникнуть так глубоко, как только позволял целастит. Как мы и говорили, когда разговаривали с Аттесом, мы не хотели, чтобы Колис был погребен где-либо близко к поверхности.

Я все еще не могла отделаться от слов Эша, когда мы говорили о пророчестве. Ключ к его полному пониманию был прямо перед нами. Время от времени мне казалось, что это вертится у меня на языке, но осознание ускользало, когда я пыталась это озвучить.

К счастью, последние две недели все было спокойно. Почти нормально. Урожай рос быстрее, чем ожидалось, каркас для инсул был построен, и вечера мы проводили, ужиная вместе с остальными. Мы с Эшем тренировались вместе, отрабатывая управление оружием и фехтование на мечах. Было много смеха и даже несколько тихих моментов, когда мы были наедине. Это был прекрасный пример того, чего мы можем ожидать от жизни, когда разберемся с Колисом.

Но я продолжала возвращаться в Далос, когда засыпала. Не каждую ночь, но достаточно часто, чтобы мне хотелось молиться, чтобы мои крики не разбудили Эша. Но он просыпался.

Хихиканье отвлекло меня от моих мыслей. Джадис прошла — или, возможно, подпрыгнула — на мягкой кукле по полу к Риверу.

Он посмотрел на нее и куклу так, словно был немного напуган. И, честно говоря, я не могла его винить. Кукла выглядела так, словно у нее была отгрызена половина ноги, а остатки волос из желтой пряжи торчали во все стороны, обуглившись на концах.

Кукла вызывала беспокойство.

Но маленькая девочка была очаровательна.

Я редко видела ее в смертном обличье, когда она бодрствовала, но сегодня утром, когда мы с Эшем заканчивали завтракать, она появилась, одетая в простое темно-синее хлопковое платье, крепко держа Ривера за руку, а в другой руке у нее болталась кукла.

Я посмотрела на дверь, гадая, как долго Эш будет отсутствовать. Вскоре после того, как он закончил записывать имена недавно умерших в Книгу мертвых, его вызвали к Асфоделевым столпам. Мы планировали провести сегодня больше тренировок, и я с нетерпением ждала этого. Мне нужно было избавиться от усталости, от утечки мозгов, которая возникает при занятиях физическими занятиями.

— Я не хочу причесывать волосы, — сказал Ривер. Когда я посмотрела, то увидела, что на полу между ними лежит красивый гребень с зелеными и черными драгоценными камнями по корешку.

Для ребенка он был слишком нарядным, и у меня возникло ощущение, что он, вероятно, принадлежал ее матери.

— Расческа! — взволнованно потребовала она, стукнув куклу головой об пол.

Ривер скривил губы.

— Я не прикоснусь к этой штуке. Она развалится, и ты будешь винить меня.

— Не-а. — Она убрала кукольную голову с ноги Ривера.

Ривер убрал свою ногу.

— Ты должна была расчесать свои волосы. А не волосы своей куклы.

Я выгнула бровь, глядя на Джадис. Очевидно, она не расчесалась.

Ее волосы напомнили мне мои. Они выглядели так, словно попали в циклон. Длинные, до пояса, каштановые пряди были спутаны и, скорее всего, завязаны в узел.

Она перестала стряхивать куклу с колен Ривера.

— Нет.

— Нек сказал тебе причесаться. — Ривер взял расческу и протянул ей. Откинувшись на спинку дивана, он скрестил свои худые руки на груди. — Если ты этого не сделаешь, у тебя будут неприятности.

Ее подбородок опустился, а глаза сузились так, что стала видна только узкая щель вертикальных зрачков.

О, нет.

Я узнала этот взгляд, даже когда она была в своем смертном обличье.

Рука, державшая гребень, взметнулась назад, и, как девочка, которая мне по сердцу, она бросила его без малейшего колебания.

Рванувшись вперед, я поймала расческу, прежде чем она попала Риверу в лицо.

— Давай не будем этого делать.

Голова Джадис повернулась в мою сторону, и я увидела, как в ее блестящих, как бриллианты, глазах выступили крупные слезы.

— Как насчет того, чтобы я распутала узлы? — Предложила я, похлопав по пятну на полу перед собой. — Обещаю, я не буду дергать тебя за волосы.

Маленькая дракен перевела взгляд с меня на свою куклу, а затем подползла и села передо мной, скрестив ноги. Я предположила, что это был сигнал к действию, поскольку Джадис была гораздо менее разговорчива в этой форме и гораздо понятнее использовала те'лепе — что, как я полагала, имело смысл, поскольку это было больше для того, чтобы донести свои мысли, а не для того, чтобы найти правильные слова, которые соответствовали бы им.