— Моим мечом и моей жизнью, — произнес Рейн, поднимая голову. Остальные повторили его слова. — Я буду чтить тебя. — Из его пальцев вырвался серебристый, потрескивающий эфир, распространившийся по мечу. Сначала разрушилось лезвие, а затем рукоять превратилась в пепел. — В крови и в пепле, навеки.

Глава 38

Удивительно прохладный туман увлажнял воздух, когда мы стояли под пологом тяжелых ветвей.

Темные вязы притихли при нашем появлении — дикие животные, отреагировав на присутствие Первозданного Смерти, покинули лес. Лишь несколько птиц притаились на самых высоких ветвях у моего озера, тихонько перекликаясь друг с другом в темноте.

Лишь обрывки лунного света проникали в густую тень ночи. Густые заросли изб скрывали то, что находилось за ними, но я знала, что легко найду дорогу через лабиринт к замку Уэйфейр. Я была так близко к Эзре.

К матери.

Я хотела увидеть свою сводную сестру. Может быть, даже маму. Но что я им скажу? Даже если я не расскажу о своих истинных причинах визита, Эзра поймет, что что-то случилось. Она была умна, и я не хотела, чтобы ее последние воспоминания обо мне были наполнены печалью.

А моя мать?

Любой разговор с ней, скорее всего, ни к чему хорошему не приведет. Он наверняка закончится тем, что кто-то из нас скажет что-нибудь ужасное, а это значит, что Эш, скорее всего, выполнит свою угрозу отправить ее в Бездну еще до того, как моя жизнь подойдет к концу.

Но у меня не было неограниченного времени. Меньше всего мне хотелось тратить его на то, чтобы расстраивать Эзру или спорить с матерью.

Я хотела быть с мужем.

Я перевела взгляд на него, и у меня вырвался дрожащий вздох. Эш стоял спиной ко мне, его позвоночник напрягся, и он смотрел на неподвижные полуночные воды.

Он не хотел приходить сюда, но он обещал мне. И он не нарушил клятву.

Он молчал с тех пор, как мы покинули Бонеленд и тенью пробрались к Темным Вязам. Он не сказал ни слова остальным, когда мы уходили. Глаза заслезились от сдерживаемых слез, которые я сдерживала

.

В крови и в пепле…

В жизни и смерти, навсегда.

То, что дали мне Рейн и остальные, было прекрасно. Могущественным. Это было лучше, чем признание. Это было признание того, кем я была.

Воин.

Достойный уважения и почета.

Боги, я не могла сейчас начать плакать.

Быстро подняв руку, я поспешно вытерла глаза. Пальцы были только красными, так что, надеюсь, мое лицо не было размазано кровавыми слезами.

Прочистив горло, я шагнула к Первозданному.

— Эш?

Наступило долгое молчание, а затем он резко сказал:

— Сера?

От его тона у меня защемило сердце.

— Я знаю, что у нас мало времени.

— У нас есть все время.

Но мы этого не сделали. Он знал это. Если кто-то еще не обнаружил Колиса, то скоро обнаружит. А кроме этого? У меня не было времени.

— Есть кое-что, о чем я хочу поговорить, — сказала я.

Он откинул голову назад.

— Я слушаю.

Зная, что ему тяжело, мне удалось сдержать свой быстрый нрав.

— Правда? — процедила я. Хорошо.

В основном я держала себя в руках. — Ты слушаешь, хотя и не смотришь на меня?

Эш повернулся так быстро, что его лицо стало размытым.

— Даже если я не смотрю на тебя, я все равно вижу только тебя, — сказал он, его черты были покрыты суровым льдом. — Я вижу тебя, Сера. И всегда видел.

Любовь к нему всколыхнулась в моей груди, и мое зрение помутилось.

— Не делай этого.

Он наклонил голову.

— Чего?

— Говорить такие вещи — приятные вещи. Сладкие слова, — сказала я ему. — Это заставит меня плакать, а я этого не хочу.

Холодность покинула его лицо.

— Я тоже не хочу, чтобы ты плакала.

— Тогда не будь милым.

Он поднял брови.

— Может, мне повернуться к тебе спиной?

— Нет! — воскликнула я. — Тогда я рассержусь, а этого я тоже не хочу.

Он зажал нижнюю губу между зубами, как бы сдерживая улыбку.

— Тогда что бы ты хотела, чтобы я сделал,

лиесса

?

Боги.

Каждый раз, когда он называл меня так, я таяла. Он и сейчас меня растапливает, но от этого мне хочется плакать. Коротко закрыв глаза, я приказала себе взять себя в руки.

— Я знаю, что ты злишься.

— Я не злюсь.

Мои губы сжались.

— Не злишься?

— Я… — Эш покачал головой. — Ладно. Я злюсь. Но не на тебя.

— Я знаю, что ты не злишься на меня, — сказала я. — И я знаю, что ты не хочешь быть здесь. Ты не хочешь делать то, что должен делать.

Его ноздри вспыхнули.