На его губах заиграл намек на дразнящую улыбку. Мне нравилась такая улыбка. Это было редкостью. Запомню ли я ее где-нибудь… где бы я ни была?

— Сера, — сказал он, на этот раз мягко.

Я моргнула, поднимая взгляд на него.

— Мы здесь. — Обе его руки обхватили мои щеки. — Мы вместе. Прямо сейчас. Это все, что имеет значение. Только мы. Только сейчас.

Тяжело выдохнув, я кивнула.

— Только мы.

Эш наклонил голову и захватил мои губы сладким, затяжным прикосновением. Я затрепетала, когда поцелуй стал глубже, когда он попробовал меня на вкус и стал владеть мной, впиваясь в меня.

Его рот снова покинул мои, но он пропустил мое горло. Я не знаю, было ли это сделано специально — может быть, он уже почувствовал во мне этот росток беспокойства, — но его губы прочертили еще один горячий след по моей ключице. Его пальцы последовали за ртом, перебирая мои плечи, грудь. Они пробежались по изгибу моего живота и нашли пояс моих брюк.

Язык Эша провел по гребню моей груди, а затем втянул плоть в рот, заставив меня задыхаться, когда он стягивал штаны с бедер, а затем спустил их вниз. Я вылезла из них, вздрогнув от мягкого шепота воздуха на коже.

Потом между нами ничего не было. Он придвинулся ко мне, обхватив рукой мою талию. Его плоть прижалась к моей, прохладная и твердая, к моему животу, обжигая мою кожу. Крепко обняв меня, он осторожно опустил меня на землю, одной рукой поддерживая мой затылок, и положил меня на влажный травянистый берег моего озера. От нежности его заботы я чуть не разрыдалась, и так бы и случилось, если бы не его вид.

Его образ надо мной: темные волосы, спадающие на острые углы щек, губы, приоткрытые, чтобы показать кончики клыков, и черты лица, суровые от нужды, — все это было воплощением чистой похоти.

Его глаза светились серебристым светом и ловили мой взгляд, а мягкие края его волос дразнили мою кожу. Он погладил меня по ключице.

— Не своди с меня этих прекрасных глаз, — приказал он своим грубым, приглушенным голосом. — Я хочу, чтобы ты видела, как я наслаждаюсь вкусом твоей кожи.

Мой живот опустился и скрутился.

— Я… я не буду отворачиваться.

Его ухмылка была ледяной, а губы сводили с ума, когда он покрывал поцелуями центр моей груди, а затем вздымался вверх по одной груди. Он наклонил голову, его глаза были наполнены клубящейся дымкой, когда он провел острием клыка по чувствительной коже. Он задержался на кончике моей груди, и его прохладное, дразнящее дыхание усилило мое предвкушение.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Ни в одной из сфер ничто не могло заставить меня отвести взгляд. Он провел языком по моему соску, и мои пальцы впились в траву. Я беспокойно зашевелилась под ним, вздрогнув от прикосновения грубых волос его ног к моим.

Эш втянул в рот распустившуюся плоть, глубоко посасывая. Он улыбнулся, вырвав из моих губ тихий крик.

Я обхватила его предплечье, и он переключил свое внимание на мою вторую грудь. Кончик его клыка прошелся по соску.

— Эш, — простонала я, дергая бедрами.

— Ммм… — Он взял меня в рот и впился пальцами в плоть моей второй груди, ловко перекатывая сосок между большим и указательным пальцами. — В этом мире есть лишь несколько вещей лучше, чем звук твоих стонов.

— Например… — Я задыхалась, когда его рука покинула мою грудь и скользнула вниз. Он сместился, давая мне возможность увидеть мышцы, которые проступали и пульсировали на его нижней части живота, прежде чем он обхватил мое бедро и втиснул гладкую, мускулистую длину своего бедра между моими. — Как что?

— Звук, который ты издаешь, когда кончаешь. Это похоже на песню сирены. Это немного выше, — сказал он, чувствуя, как его прохладные губы прижимаются к моей горячей коже. — Но знаешь, что еще выше?

Сжав губы, я покачала головой.

Он поймал зубами мой сосок, и я снова вскрикнула, покачиваясь на нем, опираясь на его бедро.

Его язык успокаивал нестерпимое жжение.

— Твой голос, — сказал он.

Я задыхалась.

— Мой голос?

— Твой голос, — подтвердил он, прижимаясь бедром к влажному теплу между моими бедрами. — Он мягкий, но сильный. Уверенный.

— Правда? — спросила я, не уверенный в том, что мой голос звучит так мягко или уверенно.

Эш кивнул.

— Твой голос — это бальзам.

О, боги.

— Еще одна вещь, которая занимает более высокое место? Твой смех. Ты не часто смеешься, но когда смеешься? Он останавливает меня на месте.

— Эш, — прошептала я, вздымая грудь.

Он застонал, скрежеща зубами.

— И

это

То, как ты произносишь мое имя. Когда ты теряешь голову от страсти, и все, что ты можешь сделать, это прошептать мое имя. — Он наклонил бедра, прижимаясь ко мне. — Когда ты злишься на меня и кричишь.

Я засмеялась.

— Даже тогда?