— Нет, если вы сделаете то, что я прошу. Ты… по сути, привяжешь себя к ее душе. Ты понимаешь?

— Да, — сказал Эш, и я была рада, что он это сделал, потому что я не понимала. — Тогда давай сделаем это.

Аттез шагнул вперед и поднял седельную сумку. Потянувшись внутрь, он достал бриллиант и протянул руку, раскрыв пальцы.

Звезда легла на ладонь, ее грани были неровными и зазубренными. Теперь бриллиант не наполнялся молочным светом, но каждая его частичка отражала любой свет, попадавший на нее, отбрасывая на мои ноги и на пол переливающиеся радужные оттенки.

Килла осторожно взяла Звезду. Ее серебряные глаза встретились с моими.

— Аттез сказал, что ты смогла почувствовать присутствие Сотории? Это правда?

Смочив губы, я закрыла глаза и сосредоточилась. Гула в груди не было, но было осознание присутствия рядом с сердцем. Оно было таким слабым, и я подумала, не повлияло ли на нее то, что я была так близка к смерти. Я кивнула, открывая глаза.

— Я чувствую ее.

— Хорошо. — Килла смотрела на Эша, когда Аттез сделал шаг назад. — Готов?

Эш прижал ладонь к моим грудям.

— Готов, — сказал он хрипловато.

Мгновение спустя Килла положила свою руку чуть ниже руки Эша, ее мизинец наложился на его. Мои губы дернулись, когда я сдержала смешок.

Эш наклонил голову.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— О том, что не так уж часто на моей груди оказываются две руки Первозданных.

Нектас фыркнул, когда на правой щеке Аттеза появилась ямочка. Я почувствовала, как позади меня Эш покачал головой.

Улыбка Киллы перекосилась.

— Постарайся сосредоточиться на душе Сотории.

Я послушно кивнула и, готова поклясться, увидела, как ожила вторая ямочка Аттеза.

Белая аура за зрачками Киллы пульсировала. По радужной оболочке глаз и по коже просочились нити эфира. Она закрыла глаза, и струйки распространились по ее дымчато-рыжевато-коричневым щекам и двинулись вниз по горлу, пока все ее существо не погрузилось в сущность.

Эш опустил голову и прижался щекой к моей, а я сосредоточилась на присутствии Сотории. Прошло несколько ударов сердца, а затем по моему телу разлилась слабая прохлада. Я не была уверена, было ли это прикосновение Эша или нечто большее — он привязался к моей душе.

— У тебя есть душа Серафины? — спросила Килла.

— Да, — подтвердил Эш, его голос был грубым.

Я чуть было не спросила, на что это похоже, как это выглядит, но, наверное, было бы неразумно нарушать чью-либо концентрацию.

В том числе и мою.

— Я чувствую ее, — с торжественным вздохом объявила Килла. –

Suu ta lene

. — Сущность вокруг нее вспыхнула. –

Vas na sutum

.

— Все в порядке, — тихо перевел для меня Эш. — Ты в безопасности.

–

Vena ta mayah

, — призвала она. Я знала это. Иди ко мне. Вокруг нее потрескивали нити эфира. –

Illa vol la sutum

.

— Она… она будет в безопасности, — повторил Эш.

Это не имело смысла, за исключением того, что… Килла сказала ей прийти к ней, а затем сказала, что она будет в безопасности. Она говорила не о Сотории. Она говорила обо мне.

О, боги. Неужели Сотория сопротивлялась, потому что беспокоилась обо мне?

–

Illa vol ori

, — сказала ей Килла. –

Illa vol

… — Что бы еще ни сказала Килла, все было потеряно из-за внезапного гула в ушах.

Эш резко вдохнул, и мое тело дернулось, когда я почувствовала, что Сотория откликнулась. Она как будто отсоединилась от меня и внезапно переместилась ближе к поверхности. Только так я могла это описать.

— Держи Серафину, — приказала Килла.

— Всегда, — ответил Эш. — Всегда.

Мое сердце заколотилось, а затем забилось быстрее, когда я посмотрела вниз, едва ли способный разглядеть ауру, исходящую от Киллы. И все же я почувствовала, как под их руками по моей груди разливается тепло.

Из моей груди вдруг полился мягкий серебристо-белый свет. Мои глаза расширились, когда Килла сменила свою руку на ту, в которой была Звезда. Твердые грани вдавились в мою кожу.

Тогда я услышала Соторию.

Услышала, как она говорит, когда ее душа покинула меня и влилась в бриллиант.

Килла откинулась назад, сущность вокруг нее померкла, и она посмотрела вниз на Звезду. Внутри камня плавал интенсивный, яркий белый свет.

— Дело сделано? — Аттез спросил, его голос густой.

— Да. — Первозданная богиня поднялась и повернулась к Аттезу. — Мы будем оберегать ее.

— Пока… — Я прочистила горло. — До каких пор?

— До тех пор, пока не будет решено позволить ей возродиться, — сказала она, когда Аттез взял бриллиант. Он обращался с ним с благоговением, аккуратно положив его в сумку. — Когда мы будем уверены, что Колис не сможет найти ее до того, как она будет готова.