— Но я должен. — Его золотисто-карие глаза встретились с моими. — Тебе не нужно было вмешиваться, чтобы спасти меня. Ты не должна была ничего делать. И все же ты это сделала.

Я перекинула руку через талию.

— Я сделала только то, что сделала бы любой другой.

— Я не думаю, что это правда, Серафина. — Он подошел ближе. — Я не знаю, что тебе пришлось сделать, — сказал он низким голосом, — но что бы это ни было, я никогда не забуду, чем ты пожертвовала.

— Это было не… — Я закрыла глаза, понимая, что он вряд ли поверит мне, если я скажу, что ничего не было. — Спасибо, что не рассказал никому из них о том, как тебя освободили.

— Конечно. — Его взгляд скользнул по мне. — Но они бы не стали относиться к тебе по-другому, если бы знали. Я знаю, что они чувствовали бы то же, что и я, только сожаление.

— Сожаление?

Рейн кивнул.

— За то, что не видел тебя такой, каким видел Эктор, — сказал он, и голос его надломился. — Он увидел тебя такой, какой ты была, когда только прибыла в Сумеречные земли.

— Кого-то, кого ты не хотел зарезать? — пошутила я.

Его слишком спокойный взгляд остановился на мне.

— Тот, кто заслужил наше уважение и восхищение. Особенно мое. — Он отвернулся. Эш направлялся в нашу сторону. — Но он всегда видел тебя. Всегда.

Эш видел.

Он всегда видел меня, даже когда был зол или разочарован.

— О чем вы двое говорите? — Эш подошел ко мне, а Рейн отошел на несколько футов, за ним последовали остальные.

— Я возвращала ожерелье Айос, — сказала я, окидывая взглядом лица тех, с кем могла бы подружиться, будь у меня больше времени, и скучая по тем, кого здесь нет и кто уже не с нами.

Я хотела увидеть слишком спокойные и слишком взрослые глаза Ривера для такого юного мальчика. Его улыбку. И мне хотелось снова обнять Джадис. Почувствовать ее вес на своей груди, когда она спала.

Боги, это было так странно.

Потому что я не была уверена, что оценила этот опыт так высоко, как должна была бы в тот момент. Но сейчас? Я жалела, что не обратила на это внимания. Потому что я представляла себе, что если бы мне удалось прожить достаточно долго, чтобы иметь детей, то именно так бы я себя чувствовала, держа на руках своего ребенка. Чувствовать, как бьется их сердце у меня в груди. И знать, что я держу в своих объятиях весь свой чертов мир.

Я подняла взгляд на Эша. Он смотрел на меня снизу вверх, и в горле у меня запульсировал узел сырой тоски. Я никогда не задумывалась о детях. Мне даже не нравилось держать их на руках в тех редких случаях, когда я оказывалась рядом. Младенцы, их крошечные ручки и хрупкость пугали меня. Мысль о детях никогда не была частью моего будущего. Но когда мой взгляд остановился на лице Эша, я подумала, что… я подумала, что мне было бы интересно с ним. Он был бы замечательным отцом.

–

Нет

, — поправила я себя, резко вздохнув. Он будет замечательным отцом.

В его радужных глазах засияли лучи. Он наклонил голову к моему лицу и негромко произнес.

— Что случилось?

Все.

— Ничего.

Он провел рукой по моей спине, запустив ее под волосы.

— Это неправда.

Я отпрянула назад, встретив его взгляд.

— Не читай мои эмоции.

— Не лги мне.

— Я не лгу. — Это точно.

Он изогнул бровь.

–

Лиесса

.

— Никтос, — огрызнулась я, и одна сторона его губ приподнялась.

— Вы уже спорите? — спросил Сэйон.

Эш поднял голову.

— Нет.

— Вот-вот, — пробормотала я в то же время.

— Да, спорят. — Сэйон улыбнулся своему кузену. — Я же говорил, что они и часа не продержатся.

— Черт побери, — проворчал Рахар.

Сэйон поднял руку.

— Плати.

Рахар покачал головой, заглядывая под доспехи.

— Мне нужно быть более циничным.

Я нахмурилась, глядя на них.

— Вы двое… — Мои брови взлетели вверх, когда Рахар достал несколько монет. — Вы поспорили?

— Да. — Сэйон взял монеты. — Рахар считал, что вы двое продержитесь весь день, не ввязываясь в спор. Я сказал, что вы и часа не продержитесь, чтобы не поспорить о чем-нибудь, и это было щедро.

— Ничего себе, — пробормотал Рейн.

Я повернулась к Беле.

Ее руки взлетели вверх.

— Я не принимала в этом никакого участия. — Она сделала паузу. — Но я согласна, что Сэйон был щедр.

Скрестив руки, я повернулась лицом к Эшу.

— Это твои друзья.

Его губы подергивались, когда он смотрел на них.

— Были.

Рахар рассмеялся, Сайон проворчал что-то насчет дружбы с Первозданным Смерти, но я… я едва перевела дыхание, глядя на Эша.

Он просто признал их друзьями

.

Он никогда не делал этого раньше, даже заявлял, что у него нет друзей.