Правда заключалась в том, что если Первозданный хотел причинить мне вред, пока я сидела в клетке, то я уже была мертва.

Угли пульсировали в моей груди, почти как напоминание о том, что они у меня есть.

И они у меня были.

Вот только использовать их было не слишком разумно, учитывая головную боль.

Каллум подошел к дверям как раз в тот момент, когда они распахнулись, врезавшись прямо в него. Он попятился назад, ругаясь, когда из его носа потекла струйка крови. Меня разобрал изумленный смех, но он быстро угас, когда я увидела, как порог переступила потрясающая фигура в белом.

Весес.

Гнев захлестнул меня, заставив напрячь мышцы. По конечностям пробежали слабые мурашки боли. Корона отсутствовала, белокурые волосы были распущены и усыпаны рубинами, но выглядела она еще лучше, чем тогда, когда я видел ее в Зале Совета, и к ее щекам полностью вернулся цвет.

Первозданная богиня посмотрела в сторону Каллума.

— О… — Оглядев окровавленного Ревенанта, я изогнула светло-коричневую бровь, заметив за дверью тонкогубого Элиаса. — Ты стояла за дверями. — Ее внимание переключилось с него на клетку и на меня. Ее полные губы приподнялись в улыбке.

— Мои извинения.

— Извинения излишни. — Каллум провел тыльной стороной ладони под носом. — Если ты ищешь Колиса, то его здесь нет.

— Я его не ищу. — Погладив рукой бедро, отделанное слоновой костью, она сделала шаг вперед. В кои-то веки ее платье было более скромным, чем то, что было на мне. Я не увидела даже намека на ее грудь. — Привет.

— Пошла ты, — ответила я.

Ее горловой смех прошелся по моей коже, когда она сделала еще один шаг.

Каллум заслонил ее собой.

— Почему ты здесь?

Медленно она повернула голову к Каллуму. Воздух зарядился, по моей коже пробежали искры. Каллум тоже почувствовал это. Его позвоночник напрягся, но он не отступил. Во мне промелькнуло неохотное уважение, но оно было кратковременным, так как он убрал кинжал в ножны.

— Еще раз, зачем ты здесь, Ваше Высочество?

Ее улыбка стала еще глубже.

— Как я уже сказала Элиасу, я пришла поговорить с Серафиной.

— Это не…

— И как я уже сказала Элиасу, отказать мне было бы крайне неразумно.

Каллум остался при своем мнении.

— С твоей стороны было бы крайне неразумно нарушать приказ Его Величества.

Черты лица Весес напряглись, и она подняла руку. Двери захлопнулись перед лицом Элиаса. Она сфокусировала взгляд на Каллуме, и на мгновение я засомневалась, за кого бы я болела в их поединке.

— Я не хочу, чтобы Колис знал, что я здесь. — Весес приложила палец к губам Каллума, причем ноготь был накрашен не красным, а черным лаком. — А значит, я не намерена, чтобы ты или кто-нибудь из его стражников побежал и рассказал ему. Но я не думаю, что вы это сделаете. Я также полагаю, что ты позаботишься о том, чтобы его охранники этого не сделали.

— И почему ты так думаешь? — Спросила я, подходя к сундукам. — Каллум… вечно верный слуга.

Весес ухмыльнулась, переведя взгляд на меня.

— Потому что, не зная Каллума, у нас с ним есть кое-что общее.

— Быть несносными кусками дерьма? — Я улыбнулась.

Каллум мотнул головой в мою сторону.

— Молчать.

Я подняла руку и вытянула средний палец.

— Она такая стильная, не так ли? — Мурлыкала Весс, повернувшись ко мне лицом. — Но нет, моя дорогая, я не это имела в виду.

— Тогда что же у вас общего?

Ее сиропно-сладкая улыбка вернулась.

— Преданность.

Я уставилась на нее, застряв где-то между неверием и отвращением. И, боги, помогите мне, во мне поднялась капелька жалости, потому что если она действительно была верна Колису после событий в Зале Совета и все еще любила лже-короля, то она безнадежно ненавидела себя.

— Я знаю, что ты верна Колису, — сказал Каллум, подойдя к ней ближе. — Но ты все равно не можешь находиться здесь, Весес. Даже если я ничего не скажу ему об этом визите, он может узнать. И ничем хорошим это не кончится.

— Он не причинит тебе вреда. — Весес продолжала идти вперед. Она была уже так близко, что аромат ее роз доносился до меня. — Ты для него как сын.

По какой-то причине это беспокоило меня не меньше, чем ее преданность Колису.

Челюсть Каллума сжалась.

— Я не беспокоюсь о себе.

Мой взгляд метнулся к нему. Он… Он беспокоился о Весес?

— Это очень мило с твоей стороны. — Весес коснулся его щеки, на этот раз чуть ниже золотистой краски. — Но я могу справиться с Колисом и его наказаниями.

Его грудь резко поднялась.

— А ты можешь?

Розовый румянец окрасил ее скулы.

— Могу. — Она отстранилась. — И, собственно, именно об этом я и хотела с ней поговорить.

Он напрягся.

— Весес…

— Я не собираюсь причинять ей боль. — Она подняла подбородок. — Я не глупая.