— Баланс — это все, — повторил он. — И во всем есть баланс. По крайней мере, так говорят судьбы. Я склонен думать, что их представление о равновесии несколько… несбалансированно. — В его чертах появился гнев. — Знаешь ли ты, что Первозданный Смерти должен держаться на расстоянии от всех, чья душа однажды может предстать перед ним на суд?

Мои глаза расширились.

— Конечно, ты этого не узнаешь. Первозданный Смерти не должен иметь друзей, доверенных лиц или любовников среди тех, кого, возможно, придется судить. Айри считают, что создание близких связей может в конечном итоге исказить суждение, — заявил Колис. — Это означает, что любое существо, не являющееся Первозданным или дракеном.

Я не знала об этом. Может быть, это тоже сыграло свою роль в том, почему Эш держал стену между собой и Рейном, Сэйоном и остальными? Почему он не поделился этим со мной? Впрочем, у меня было не так уж много времени, чтобы узнать все тонкости его обязанностей, когда я половину времени, проведенного с ним, пыталась удержать себя от сближения с ним. Это напомнило мне о том, как я расспрашивала его об армиях и планах. Он не посвятил меня ни в какие подробности, потому что на тот момент я не проявила никакого интереса к тому, чтобы стать его Супругой. Сожаление захлестнуло меня, присоединяясь к тому списку, который, несомненно, должен был стать длинным.

— И все же от Первозданного Жизни такого не ожидали, — продолжал Колис. — Не было никаких ограничений, как будто пребывание в благосклонности Первозданного Жизни не могло привести к неправильным суждениям, хотя способности Первозданного бога были собраны из способностей других Первозданных — смесь доброты других, которую можно было использовать. Ты знаешь, как?

Я покачала головой.

Улыбка Колиса была больше похожа на ухмылку.

— Мой брат может вызвать дождь в иссушенных землях, но он не может смыть эти земли в море, как Фанос. Он может помочь разжечь любовь между двумя людьми, но не может превратить ее в ненависть, как это делает Майя. Он мог захватить души, но не мог направить их путь, как это может сделать Килла. — Его ноздри истончились. — Он мог даровать удачу, но не проклинать несчастных, как Весес. Он мог обеспечить успешную охоту — на зверя или пропавшего — но не мог ослабить лук или скрыть то, что человек ищет, как это умел делать Ханан. Если к нему обращались за советом, Эйтос мог возбудить чувство долга в самом ленивом человеке, но он не мог внушить слепую преданность, как Эмбрис. Он мог породить мир и согласие, но не войну и месть.

Колис откинул голову назад.

— Он мог изменить жизнь любого смертного или бога к лучшему, если бы захотел, любым способом. Но судьбы не считали, что на это можно повлиять, связав себя с ними.

— Это звучит несправедливо, — сказала я через некоторое время. — Вообще-то это бессмысленно.

Колис посмотрел на меня, и пыл его немного угас.

— Значит, мы с тобой согласны.

Это была тревожная мысль.

— Но для Айри это имеет смысл, и чтобы эмоции никогда не поколебали меня, они верили, что те, кто не заслужил рая или наказания, не получат их. Для них вечность была гораздо важнее временной жизни, несмотря на то, насколько недальновидной была эта вера.

Скорее, дально видным. Это все равно, что смотреть на лес и не видеть всех деревьев в нем.

— И ни ты, ни Эйтос не могли поговорить с ними об этом?

— С какой целью? Чтобы они передумали? — Колис рассмеялся, и в голосе его прозвучала насмешка. — Ты не изменишь мнение Судьбы.

Ладно, возможно, он был прав. Что я знала? Абсолютно ничего, когда дело касалось всего этого.

— Но какое отношение это имеет к тому, что ты только что сделал с Избранным?

— Потому что это тоже создает равновесие. Равновесие, предназначенное для познания только Айри, истинным Первозданным Жизни и истинным Первозданным Смерти, — сказал он. — Равновесие, которое было установлено, когда Древние создавали эти царства.

Забыв о головной боли, я уставилась на него.

— Я думала, что царства создал Эйтос.

Улыбка Колиса была жесткой.

— Он создал некоторые, но он не создавал царства — все земли и океаны, которые позволяют жизни развиваться и расти. Это сделали Древние. И вопреки тому, что говорят и во что верят, Древние не были первыми из Первозданных, и ни один Первозданный не станет Древним, сколько бы лет ему ни было.

Я открыла было рот, но тут меня осенило. Если драконы — предки дракенов — были здесь, значит, что-то должно было их создать. Это не был Эйтос, ведь они уже существовали, когда он так увлекся ими.