— Опять эти глупые оскорбления. Ты можешь лучше. — Я встретила ее взгляд. — Тебе нужен Колис, но поскольку ты не можешь получить его, ты охотишься за его племянником, который тоже не хочет иметь с тобой ничего общего. Ты пользуешься первой же возможностью превратить в кошмар ту дружбу и общение, которые у тебя с ним когда-то были, и при этом утверждаешь, что защищаешь его? Как будто он тебе дорог?

— Я забочусь о нем, — возразила она, ее щеки покраснели. — У него была не самая легкая жизнь для Первозданного.

— И ты действительно сделала все возможное, чтобы ему было хуже, не так ли? — Мне пришлось досчитать до пяти, прежде чем я продолжила. — Это потому, что у них схожие черты, и ты можешь притвориться, что ты с тем, кого действительно хочешь?

Весес отвела взгляд, ее челюсть сжалась.

Боги, неужели это действительно так? То, что утверждал Эш? Сказать, что она запуталась, — это даже не передать того, что творилось в ее голове.

— Это еще более жалкое зрелище, чем твои оскорбления, и я действительно имею в виду, что это самый оскорбительный способ из всех возможных.

Взгляд Весес вернулся ко мне.

— Не могу дождаться, когда ты умрешь.

Я даже не обратила на это внимания.

— Поскольку Колис не знает о сделке, которую вы заключили, пока должны были следить за Никтосом, это не потому, что ты хочешь заставить Колиса ревновать.

— Колис может и не знать о сделке, но он считает, что я очень, очень внимательно следила за его племянником ради него. Он думает, что у нас были близкие отношения. — Она натянуто улыбнулась. — Никтос и не пытался отрицать этого.

— Значит, это для того.

, чтобы заставить Колиса ревновать.

Она пожала плечами.

— Ты ничего не хочешь сказать о том, что Никтос не поколебал убеждений Колиса?

— Нет.

— Ты можешь находиться в этой клетке, и Колис может называть тебя своей graeca.

, но я знаю, где лежат твои истинные интересы.

Я изогнула бровь.

— Я знаю, почему он не стал пытаться переубедить Колиса.

— И ты знаешь это, потому что любишь его, — сказала она, не отводя взгляда. — Колис может не знать ничего лучшего и даже поверить, что ты просто неравнодушна к его племяннику…

Чертов Каллум.

Его не было в комнате, когда я заключала сделку, но он каким-то образом узнал об этом, либо подслушав, либо от самого Колиса.

— Но я знаю лучше.

— Ничего ты не знаешь, — усмехнулась я.

— Ты что, забыла, что я была рядом, когда у тебя случился небольшой срыв после того, как ты увидела нас с Никтосом вместе?

Весь воздух вышел из моих легких.

— Никтос и Рейн были слишком сосредоточены на том, чтобы добраться до тебя, и думали, что я ушла, как было приказано. Конечно, это не так, и я не сразу поняла, что это ты заставила весь дворец содрогнуться. Но как только я увидела, как ты используете угли, я поняла, что это была ты. — Ее глаза сверкнули. — А ведь никто из тех, кто испытывает к другому просто симпатию, так не реагирует. Я бы знала. Я уничтожила почти половину своего двора, когда Колис вернул Соторию к жизни.

Мои губы разошлись.

— Значит, наши… бурные реакции в отношении тех, кого мы любим, — это нечто общее.

На это я ничего не могла сказать.

— Значит, действительно ли ты Сотория или нет, не имеет значения. Твое сердце уже принадлежит кому-то другому, — сказала она. — И как только Колис поймет это? Ты узнаешь, каким садистом может быть Кин.

Я резко вдохнула.

— Ты больная сука.

— Я не больная, Серафина. — Она подняла подбородок. — Я просто устала.

— Тогда иди и вздремни сто лет, — огрызнулась я.

Смех Весес был слишком знойным для нашей беседы.

— Я никогда не смогу отдыхать так долго. Я слишком боюсь пропустить все, что происходит в царстве бодрствующих.

Я покачала головой, чувствуя, как боль движется по бокам моего лица.

— Я почти уверена, что твои десять минут истекли, так в чем же смысл этого разговора? Кроме как быть живым, дышащим раздражителем.

— Это для того, чтобы предупредить тебя.

— Конечно. — Я вздохнула.

— Я больше не потеряю Колиса из-за Сотории, — сказала она, ее голос был низким. — Лучше я увижу его одного, чем такое.

— Похоже, ты не

говорила правду, когда говорила, что рада за него, — сухо пробормотала я.

— Говори сколько угодно ехидных замечаний. Это не изменит того факта, что я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы пробудить Колиса к тому, что так очевидно для большей части королевства, — сказала она. — Что твое сердце, независимо от того, кто ты есть на самом деле, принадлежит другому. И я не пожалею о том, что станет с тобой после того, как эта правда выйдет наружу.

— Шок.