— Она — Супруга Царства Теней, — тихо заявила Килла. Аттез и некоторые из богов повернулись, чтобы послушать.

— Это она?

— Я была там на ее коронации и свадьбе с вашим племянником, — ответила Килла, когда я крепче сжала чашу. — Я знаю, кто она.

Воздух застрял у меня в горле, когда я повернулась, чтобы видеть и ее, и Колиса.

— Ты должна знать, кто она. — Улыбка Колиса, эта хорошо отработанная улыбка, осталась на месте. — Скажи мне, Килла, когда ты стояла на ее коронации, ты знала?

— Я знаю ее как Серафену, Ту, что рождена из Крови и Пепла, Света и Огня и самой яркой Луны, — спокойно ответила она. — Супругу Никтоса.

Так много всего вертелось у меня на кончике языка, но это был один из тех редких моментов, когда я знала, что лучше промолчать, и вместо этого промолчала.

— Самая яркая Луна. — Колис посмотрел на меня — на мои волосы. — Я понимаю, почему Никтос придумал такое глупое название.

Мои пальцы дрогнули. Сиди тихо. В этой части моего титула не было ничего глупого. Я даже не думала о ссылке на пророчество. Эш выбрал его из-за моих волос и того, что они напоминали ему луну. Это было… многозначительно. Сладко.

— А где Никтос? — Спросила Килла, заставляя мой взгляд вернуться к ней.

— Как ты думаешь, где он? — Возразил лже-король. — Он убил твоих братьев.

Подождите. Возможно ли, что некоторые из Первозданных не знали о заключении Эша в тюрьму?

— Он сделал это, чтобы защитить свою Супругу? — Изогнутые брови Киллы поднялись. — Если это так, то, хотя я испытываю отвращение к такому насилию, его реакция понятна.

— Так ли это? — Ощутимый жар коснулся моей кожи вслед за этими двумя словами. — Его действия могли иметь длительные и разрушительные последствия для королевств.

— Но этого не произошло. — Килла должна была почувствовать нарастающий гнев Колиса, но она оставалась неустрашимой. — Еще один воскрес после всех этих долгих-долгих лет. Можно было бы счесть это благословением.

— Я уверен, что Ханан оценил бы это чувство, — сухо заметил Колис. В любой другой ситуации я бы посмеялась над этим. — Никтос в настоящее время находится в заключении, но скоро он будет освобожден. Я очень надеюсь, что он проявит больше раскаяния в своих действиях, чем проявила ты.

У меня было предчувствие, что Колис будет разочарован.

— И что же тогда произойдет? — Настаивала Килла. — Вы прекратите… что бы это ни было? Она Супруга Никтоса, Колис. — Она понизила голос. — Это нарушение традиций и чести, невиданное с тех пор, как…

— С каких это пор? — Тихо спросил Колис.

Килла глубоко вздохнула, но не ответила. Даже я знала, на что она ссылалась. Такого поведения никто не видел с тех пор, как Колис в ярости убил Мицеллу. Я взглянула на Аттеза. Убили его детей и многих других.

Колис подался вперед, понизив голос.

— Я не санкционировал коронацию, на которой ты присутствовала. Это был фарс.

Я закрыла глаза, стиснув челюсти. Я знала, на что он собирался претендовать, но мне все равно хотелось кричать.

— У меня сложилось совсем другое впечатление, — коротко ответила Килла.

Наступила пауза молчания, а затем Колис позвал Кина. Мои глаза резко открылись.

Первозданный Мира и Мести приблизился без своего близнеца, серебряная манжета на его предплечье поблескивала, когда он держал менее украшенный бокал.

— Да, Ваше Величество?

— Ты присутствовал, когда Никтос пришел во Дворец Кор и попросил разрешения взять Серафину в качестве своей Супруги, — сказал Колис, и я вздрогнула от удивления, услышав, как он произнес мое имя. Он этого не делал с тех пор, как я сказала ему, что я Сотория. — Разве я давал свое разрешение?

Кин приподнял бровь, делая глоток.

— Нет, — затем он взглянул на меня, его красивые черты лица были апатичными. — Ты этого не делал.

Я сделала небольшой вдох, когда мой желудок сжался. Конечно, Кин солгал бы, но по какой-то чертовой причине это стало еще одним потрясением и вызвало во мне горячую, пульсирующую злость.

— Итак, как ты можешь видеть, она не Супруга. — Колис кивнул Каину. — Спасибо.

Кин коротко поклонился, его губы насмешливо изогнулись, когда он повернулся, делая большой глоток из своей чашки.

Ублюдок.

— Значит, она здесь до тех пор, пока Никтос не будет освобожден? — Спросила Килла.

Колис усмехнулся.

— Она не вернется к Никтосу.

Его заявление было подобно удару клинком в грудь, отчего бокал в моей руке задрожал.

Первозданная богиня несколько мгновений ничего не говорила.

— Значит, она здесь по собственной воле?

Прошло мгновение.

Мое сердце упало, потому что я почувствовала, что сейчас произойдет.

— Почему бы тебе самому у нее не спросить?