Внезапный низкий, горловой смешок был подобен резкому щелчку, привлекая мое невольное внимание к Колису и действуя мне на нервы. Он, конечно, наблюдал за мной.

— В данный момент ты выглядишь весьма озадаченной, — сказал он. — Это очаровательно.

Ни одна частичка меня не удивилась, услышав, что выражение замешательства было для него очаровательным.

— Пожалуйста, скажи мне, чем вызвано такое выражение лица, — сказал Колис, глядя вперед и начиная идти.

Я взглянула на одну из ниш, заметив глубокую, блестящую кожу и… довольно упругие ягодицы.

— Там просто много… секса.

Позади меня Элиас издал тихий звук, похожий на смех, прикрытый кашлем.

— Тебя это беспокоит? — Шаги Колиса замедлились. — Так было и раньше. Но тогда ты был невиновен. — Он вздохнул, и моя верхняя губа скривилась. — Теперь ты не девушка.

Мои глаза сузились, глядя ему в спину. Я категорически отказалась удостаивать это заявление ответом.

— Это не доставляет мне неудобств, — сказала я. — При условии, что все это было по обоюдному согласию. — Это звучало, словно было по обоюдному согласию, но звуки и даже внешний вид могли быть обманчивыми. Мои ладони увлажнились. — Просто этого слишком много.

— Это мое присутствие, — сказал Колис, когда мы проходили мимо еще нескольких занятых ниш, отгороженных тонкими золотыми занавесками.

— О, — пробормотала я, нахмурившись. Присутствие Первозданных существ оказывало особое влияние, от которого не были застрахованы даже божества, но его утверждение не имело смысла. Теперь, если бы Майя, Первозданная Богиня Любви, Красоты и Плодородия, была здесь, я бы поняла…

Я едва сдержала вздох удивления, когда Колис внезапно остановился и повернулся ко мне лицом. Его взгляд метнулся к Элиасу. Охранник остался в стороне.

Колис опустил голову, и я стояла совершенно неподвижно, пока он говорил мне на ухо.

— Я не вижу причин лгать тебе о своих способностях или ограничениях, солис. Те угольки жизни, что остались во мне, слабы и мало влияют на богов или на то, как я могу повлиять на тех, кто меня окружает. — От его дыхания у моего виска по коже побежали мурашки. — Как ты думаешь, что делают живые, когда они близки к Смерти? Не Первозданному Смерти, а истинной Смерти.

Я сглотнула, более чем немного застигнутая врасплох его готовностью открыто говорить о том, кем он был на самом деле. Но он был прав. Я знала правду. У него не было причин лгать мне.

— Они поддаются желанию доказать, что они живы, — ответил Колис в наступившей тишине. — И доказательство того, что их сердца все еще бьются, а кровь все еще течет по их венам, часто включает в себя участие в мероприятиях, которые заставляют их чувствовать себя живыми. Очень немногие вещи заставляют человека чувствовать себя более живым, чем секс.

Колис был прав, но, услышав, как он говорит о сексе, мне захотелось найти кинжал и вонзить его себе в барабанные перепонки.

Выпрямившись, он одарил меня одной из своих изысканных улыбок. Затем он повернулся и снова зашагал. Прерывисто выдохнув, я последовала за ним. Через пару мгновений показались большие золотые двери с символом волка — того же крадущегося, рычащего животного, которое я видела выгравированным на полах атриума.

Но эти двери были намного шире, чем те, через которые, как я видела, Колис входил раньше. Мои шаги замедлились.

Колис подождал, пока я его догоню. Когда я это сделала, Элиас прошел вперед, открывая двери, за которыми виднелся кусочек позолоченного пола и почти ничего больше. Взглянув на светящуюся корону на голове Колиса, у меня возникло ощущение, что мы находимся совсем рядом с той частью, которая когда-то была Залом Совета.

Я остановилась, сжимая пальцами кисточку на поясе, когда угли затрещали сильнее. Я слышала гул голосов. Там могли быть боги, но определенно были Первозданные существа. Я почувствовала их, и меня охватила тошнота.

— Итак, солис? — Колис тихо заговорил. — С тобой все в порядке?

Я чувствовала себя неважно, но кивнула.

— Не лги. Ты побледнела.

Сглотнув, я отвела взгляд от того места, где Элиас ждал сразу за дверями. Мои глаза встретились с глазами Колиса. Беспокойство в его взгляде было очевидным, и это беспокоило по целому ряду причин, но я могла этим воспользоваться.

— Я нервничаю.

— Почему?

— Кто бы там ни был. — Я кивнула в сторону дверей. — Толпы вызывают у меня беспокойство, особенно когда они состоят из богов и Первозданных существ.

— У тебя нет для этого причин, — улыбнулся Колис. — Я буду защищать тебя.

Мысленно я представляла, как несколько раз бью его по лицу.

— Я знаю.

Колис, казалось, был доволен моим ответом, настолько, что его улыбка стала неровной — более искренней, — когда его пристальный взгляд скользнул по мне.

— Я не говорил тебе этого раньше, — сказал он. — Но ты сегодня выглядишь очень мило.

Моя улыбка стала еще более натянутой.