Другой охранник был не так быстр.

Хвост Наберии выбил ноги прямо из-под него, опрокинув бога на спину.

Я моргнул.

— Серафина. — Раздался тихий голос Аттеза, заставивший меня вздрогнуть. Он стоял рядом, но не прикасался ко мне, когда голова Наберия опустилась на пол, а глаза закрылись. — Тебе следует вернуться на помост.

Мой взгляд снова переместился на Колиса, откинувшегося на троне.

— Я… я не понимаю.

— Все в порядке, — заверил Аттез, но это было не совсем хорошо. Все было далеко не в порядке. — Тебе нужно вернуться на помост.

Я не чувствовала, что иду, но я шла. Аттез держался рядом со мной, пока я не поднялась на платформу. Он оставался там, пока я не поднялась по ступенькам.

— Спасибо, Аттез, — сказал Колис, его вращающиеся глаза остановились на Наберии.

Аттез, возможно, и ответил бы, но я не была уверена, поскольку разговоры позади меня возобновились, снова превратившись в тихий шепот голосов.

— Я не понимаю, — повторила я.

— Чего? Наберия? Он стар. Следовательно, сварливый.

— Я говорю не о дракене.

Взгляд Колиса скользнул по моему.

— Тогда что тебя смущает?

Он не мог быть серьезен.

— Эвандер. Он причинял ей боль.

— Он был таким, — ответил Колис.

— Тогда почему она так отреагировала? Она вела себя так, как будто… — Я с трудом перевела дыхание. — Она вела себя так, как будто он был ей небезразличен. Но это невозможно. Они не были знакомы друг с другом. Ей не нравилось то, что он с ней делал.

— И откуда ты это знаешь?

— Ты сказал мне…

— Я тебе этого не говорил. — Колис наклонил голову, и прядь светлых волос упала ему на лицо.

— Ч-что? — пробормотала я, волна недоверия прокатилась по мне. — Ты спросил меня, что бы я сделала, если бы знала…

— Я действительно спрашивал, что бы ты сделала, если бы узнала, что чье-то согласие не было получено, но я не говорил, что ее принуждали.

Это было правдой. Мои мысли пронеслись над нашим разговором. Он назвал их, а потом сказал, что Эвандер знал, как накормить и доставить удовольствие, но он наслаждался болью. Потом… потом он сказал:

— Итак, теперь ты знаешь.

Он прямо не сказал, что бог принуждал Хасинту.

Я покачала головой.

— Я видела ее. Ей было больно. Она плакала.

— Слезы боли? Или приносящие удовольствие? — Спросил Колис. Я открыла рот. — Ты спрашивала ее? Я полагаю, что нет.

Зачем мне спрашивать ее в присутствии того, кто причиняет ей боль? В любом случае, это не имело значения.

— Зачем мне спрашивать, если ты заставил меня поверить?..

— Я не заставлял тебя ни во что верить, моя дорогая, — вмешался Колис. — Я спросил, что бы ты сделала в такой ситуации. Ты ответила, что вонзила бы клинок им в сердце. Я рассказал тебе о том, что видел. Ты не спросила, знали ли они друг друга. Ты не спросила, была ли она в беде. Ты спрашивала только о себе и о том, как твои действия повлияют на тебя.

Я вздрогнула.

— Ты, как и мой племянник и слишком многие другие, слышишь то, что хочешь услышать. Видишь то, что ты хочешь видеть, — продолжил Колис. — А затем действуешь в соответствии с тем, что соответствует твоему повествованию.

— Это не то, что произошло, — возразила я. Он проигнорировал весь контекст нашего разговора, приведшего к этому.

Колис наклонился вперед.

— Именно это и произошло, солис. Ты дополнила то, чем я не поделился. Ты решила действовать в соответствии с этой информацией и с тем, во что ты уже веришь. Это был твой выбор. — Его улыбка вернулась. — Возможно, в следующий раз ты не будешь так доверять тому, что говорят тебе твои глаза и разум.

Стоя там, я вспомнила потрясение на лице Киллы. Нет, нет. Я огляделась, но не увидела ее в толпе.

— Что… при чьем дворе Эвандер? — Мой голос дрогнул. — Где он служил? — спросила я.

Колис провел кончиками клыков по нижней губе, и я поняла. Тогда я, блять, все поняла.

— Он служил на равнинах Тийи.

Эвандер был одним из богов Киллы.

Мое тело вспыхнуло, а затем похолодело, когда мотивация того, что только что произошло, стала слишком ясной. Дело было не в том, чтобы доказать мне какую-то извращенную версию реальности. Это Колис нанес ответный удар Килле, которая, как он, вероятно, знал, не поверила ни единому его слову о коронации или моем ответе. И он доказал это через меня.

Точно так же, как он поступил с Кином.

Каллум подошел к Колису и наклонился, чтобы тихо поговорить с Первозданным. Я…

Я просто стояла там.