— Делай так, как ты сказала, что поступила бы, если бы считала, что с кем-то поступили подобным образом. Воткни клинок ему в сердце, — голос Колиса был полон вызова. — Если только ты не похожа на многих других и не говоришь о том, что ты сделала бы, а не о том, что ты будешь делать.

Мои брови недоверчиво поползли вверх. Он ни за что не подумал бы, что я не воткну клинок в чье-нибудь сердце, когда попыталась сделать это с ним.

— А если я сделаю это, что будешь делать ты?

— С тобой?

Я кивнула.

— Ничего, моя дорогая.

Я уставилась на него на мгновение, понятия не имея, почему он предложил это мне. Почему он бросил мне вызов действовать и убить одного из его богов.

Сжав губы, я оглянулась на тех, кто сидел в кресле из слоновой кости. Хасинта дрожала. Если ее обряд был проведен два года назад, это означало, что она, вероятно, была близка к моему возрасту. Как у Избранной, у нее не было бы большой жизни в царстве смертных, но она была в безопасности. Теперь костяшки ее пальцев побелели от того, как сильно она сжимала руку бога. Ее взгляд дико метался по залу, словно ища помощи. Помощь, которая, очевидно, не исходила бы ни от кого из тех, кто находится в этом пространстве. Даже Аттез и Килла, которые все еще разговаривали друг с другом и, вероятно, не подозревали о том, что происходило в тени. Но если бы они знали, вмешались бы они? Или это была одна из тех ужасных вещей, свидетелем которых Эш был вынужден стать?

Что-то блеснуло на накрашенной щеке Хасинты — слеза. Вдох, который я сделала, ни к чему не привел.

Мотивы Колиса не имели значения.

Поставив чашу на пол, я поднялась. Платье обвилось вокруг моих ног, когда я повернулась лицом к Колису.

— Мне нужно оружие.

— Элиас? — Позвал Колис.

Стражник молча шагнул вперед, отстегивая кинжал из камня теней. Его темные глаза на мгновение встретились с моими, когда он протянул руку. Я не знала, что он пытался передать своим взглядом, но мне действительно было все равно.

Колис взялся за сверкающую рукоять кинжала, умело повернув его рукоятью ко мне. Мои пальцы коснулись его, когда я взяла оружие и взглянула на блестящее черное лезвие. Вес кинжала был изрядным, благодаря нелепой золотой рукояти, но с ним можно было справиться. Я подняла глаза, снова встретившись с ним взглядом, и на секунду, всего на один удар сердца, у меня мелькнула мысль вонзить его ему в сердце.

Но что хорошего это дало бы? Помимо причинения боли, даже если бы я могла убить Колиса, камень теней только разозлил бы его, и это никак не помогло бы Хасинте. Вспомнив о подушке, я отступила назад. Когда я повернулась, мой взгляд скользнул по Каллуму.

Выживший улыбался.

Каллум почти всегда улыбался, но что-то в этом заставляло мой желудок сжиматься.

Повернувшись, я прижала кинжал к бедру так, чтобы его скрывала полоска моего платья. Спускаясь по ступеням, я не сводила глаз со светловолосого бога. Разговоры стихли, а затем и вовсе прекратились, когда я проходила мимо тех, кто был ближе к помосту. Я чувствовала, что их любопытные взгляды следят за мной, когда Фанос и бог, с которым он разговаривал, замолчали. Они расстались, и ярко-синий цвет, который был на обоих, напомнил мне о море. Я прошла мимо них, обходя Наберия стороной. Я приблизилась к тому месту, где стоял Диаваль. Он оттолкнулся от стены, но что бы он ни сделал дальше, я не поняла, когда полные слез глаза Хасинты встретились с моими.

Мой взгляд упал на руку, прикрывающую ее рот. Золотая краска испачкала пальцы Эвандера. Мой взгляд опустился ниже. Он обнял ее за плечи, прижимая одну руку к ней, а другую к своей груди. Другой рукой он схватил ее за грудь, когда она дернулась, ее тело двигалось от того, что вздымалось под ней. На секунду я ее не заметила. Или он. Я видела себя. Я видела Колиса. Сбоку у меня болела шея.

— Извините, — сказал я.

Девушка моргнула, слезы повисли на ее ресницах.

Бог застонал.

И что-то выключилось внутри меня. Была ли это моя человечность или что-то еще, но все было точно так же, как тогда, когда я передавала послания моей матери. Или когда я действовала от имени дам милосердия.

Наклонившись над испуганной слугой, я схватила Эвандера за светлые волосы. Бог перестал двигаться под Хасинтой.

— Отпусти ее, — тихо приказала я. — Осторожно.

Все тело Избранной дернулось, а затем я услышала низкий голос, сказавший:

— Что за хрень?

— Уходи, — сказала я ей.

Она поколебалась, затем отползла от бога. Кровь капнула из уголка его рта, когда Эвандер поднял взгляд и встретился с моим. У бога и без того была бледная кожа, но все розовое, что было в его плоти, исчезло. Я не была уверена, что он увидел в моих глазах и увидел ли он вообще что-нибудь. Возможно, его реакция была вызвана тем, что он узнал во мне ту, кто был на помосте.

Возможно, он видел во мне Супругу Царства Теней.

Я не знала.

И мне было все равно.

Потому что я действительно его не видела.