— Нет. Пусть уходят.

— Ты уверен?

Я смотрю вниз. На убитых, раненых, кровь, медленно темнеющую на снегу. Я не могу рисковать людьми. Мы и так сегодня многих потеряли.

Битва выиграна. Враг отступил.

— Да.

Наступает зловещая тишина. Воины молча переглядываются, пытаясь осознать, что только что произошло. В воздухе ещё витает едкий запах пороха и палёной плоти. Одни с хрустом перезаряжают винтовки, другие тяжело дышат, силясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я перевожу дыхание, поворачиваясь к Микаэлю. Он смотрит на меня тяжёлым, пронизывающим взглядом.

— Ну что, Дерби, теперь ты рад меня видеть?

Я медленно качаю головой, не сводя с него глаз.

— Скорее удивлен, что ты не бросил меня подыхать за воротами.

— Вот оно как? — Мика усмехается, вытирая грязной перчаткой пот со лба. — Честно говоря, я ждал чего-то более драматичного. Хотя, знаешь… — он задумчиво скребёт подбородок. — Это даже лучше. Адреналин подогревает эмоции. Может, сейчас ты хоть чуть-чуть понимаешь, каково это, когда весь твой мир рушится, и ты ничего не можешь сделать для его спасения?

Я собираюсь ответить, но что-то снова меняется. Резкий, неестественный звук проносится над полем боя — будто монотонный гул, вибрирующий в ушах. Волосы на затылке встают дыбом. Я чувствую опасность ещё до того как вижу что происходит.

Движение.

Там, за горизонтом.

Я поворачиваю голову и замираю. Микаэль стоит рядом, его плечи слегка заметно напряжены, дыхание тяжелое, взгляд направлен вдаль.

Сначала я замечаю лишь расплывчатые пятна, которые мелькают среди стволов деревьев, скрываясь в их темных силуэтах. Тени двигаются слишком быстро, слишком плавно, нарушая известные науке законы движения.

А потом я вижу их.

Силуэты.

Нечеловеческие.

Высокие, мускулистые, но при этом жутко пластичные. Они не бросаются в атаку, а скользят, бесшумно, методично, выжидая удобный момент…И именно это пугает больше всего.

Я не сразу осознаю, что по итогу предстает перед моим взором, но, когда мозг формирует и выдает ответ, по позвоночнику пробегает леденящий душу холод.

Шершни. Бесшумные убийцы, которые не знают пощады, не ведают страха, двигаются с идеальной координацией, по сути, являются частью человеческой природы.

Дыхание застревает в горле, легкие слипаются от нехватки кислорода. По окаменевшим мышцам бьют электрические разряды.

Падальщик, который еще минуту назад пытался скрыться в лесу, вдруг выпал из поля зрения, как будто его и не было совсем. Он просто исчез. Словно его выдернули из пространства, стерли ластиком, не оставляя ни сдавленного крика, ни следа.

Другой, бегущий рядом, поворачивает в панике голову, но не успевает увернуться. Темная тень срывается с места, бросается на него с такой силой, что тело мародера буквально складывается пополам, а затем с мерзким хрустом отлетает в сторону.

Еще одного падальщика настигают сразу трое. Его крик и отчаянный предсмертный вопль быстро гаснут в хлюпающем, отвратительном звуке рвущейся плоти.

Полчище шершней окружает поредевшую горстку мародеров за доли секунды, отрезая все пути отхода и методично атакуя, убивая наших недавних врагов по одному. Я вижу кровь. Она разлетается брызгами, оседает на снегу тёмными пятнами, стекает с когтей тварей, остервенело раздирающих человеческие тела. Они жрут их еще живыми.

К горлу подступает тошнота. Это не бой. И не схватка. Это гребаный кровавый пир.

— Стреляем! — скинув оцепенение, яростно рычу я и поднимаю автомат.

Микаэль толкает меня назад, оттесняя от края стены. Заслоняет собой обзор на творящийся у подступов к городу ад.

— Нет, — перехватив мой автомат, он с силой направляет ствол в землю.

Я не верю своим ушам.

— Какого черта?! Ты это видишь?! Они рвут их на части!

— Вот именно. — Голос Микаэля холоден, в нём нет ни капли эмоций, только жёсткая, расчетливая уверенность. — Пусть рвут.

Я не понимаю. Не хочу понимать. В груди всё закипает от ярости.

— Ты издеваешься?! Эти твари опасны! Мы не можем просто стоять и смотреть!

— А зачем мешать? Они делают за нас всю грязную работу, Дерби. Пусть доедят свой чертов завтрак.

Сцепив зубы, чувствую, как от бессильной злости кровь приливает к лицу. Именно в этот момент раздаётся ещё один голос. Тяжёлый, спокойный, холодный, отточенный, как стальной клинок.

Каэл.

Он стоит в стороне, невозмутимо наблюдая за происходящим. На лице выражение непоколебимой уверенности и… удовлетворения. Какого хрена он бездействует?

— Не стрелять!

Я ошарашенно поворачиваюсь и смотрю на главу Астерлиона.

— Почему?!

Морас не торопится отвечать. Он лишь на мгновение удерживает взгляд на умирающих в муках падальщиках, а затем медленно переводит его на меня.