Ила. Она целиком и полностью захватила разум, легким взмахом длинных ресниц обрушив все оборонительные рубежи. Без боя, без сражений… Просто пришла и разбила меня в хлам, разнесла сердце на осколки, вывернула душу наизнанку, заслонила собой весь мир, обратив в пепел все вынашиваемые годами цели, взяла в плен всего меня без остатка. Микаэль что-то говорит, задает вопросы — я ни черта не слышу. Перед внутренним взором только ее лицо, нежная лукавая улыбка и золотые искорки в выразительных глазах. Пальцы зудят от потребности зарыться в рыжие локоны, прикоснуться к нежной атласной коже, смять в жадных объятиях, единолично владеть и не отпускать никогда. Сумасшествие, одержимость, страсть, безумная нежность и отчаянная нужда. В ней.

— Вот здесь, — резко останавливаюсь перед одной из дверей жилого яруса. Глухое, металлическое полотно, запертое на замок. Повернув ключ, распахиваю дверь, жестом приказывая Фостеру войти.

Он не спешит. Лениво оглядывает меня, убрав руки в карманы стеганой военной куртки.

— Что теперь? Ты затолкаешь меня внутрь и заставишь ждать?

— Да, — односложно бросаю я.

Он вскидывает брови, но не спорит. Вытянувшись во весь рост, лениво прислоняется плечом к стене.

— Ты вернёшься? Или это просто удобный способ от меня избавиться?

— Вернусь. Нам нужно поговорить.

Я смотрю на него, но не вижу.

— Позже, — добавляю непреклонным тоном.

Где-то внутри шевелится чувство вины, но я прогоняю прочь зудящую эмоцию. Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Эрик! — требовательно окликает Фостер. — Я слышал, что о ней говорят. Иллана Морас обещана Аристею. Ты должен…

— Что? — одно резкое движение и я яростно вжимаю Микаэля в стену. Давлю локтем на его грудную клетку, свирепо глядя в глаза. — Что я должен? И кому?

Он не дёргается, не бьет меня в ответ. Стойко выдерживает мой пронзительный взгляд и, чуть прищурившись, медленно кивает.

— Угомонись, Дерби. Я озвучил то, что ты и сам знаешь, — спокойно отвечает Фостер, но я чувствую напряжение в его теле, вижу, как он сжимает челюсть, сдерживая себя, чтобы не спровоцировать выброс моей агрессии. Он понимает, что перешёл черту.

Я давлю сильнее, перекрывая ему кислород.

— Ещё хоть слово про Илу, и я вышибу тебе все зубы, — взбешенно цежу в его лицо.

Губы Микаэля чуть кривятся, но он больше не усмехается.

— Если Каэл не отдаст дань — городу конец, — негромко выдыхает он. — То, что ты видел сегодня. Там… за стенами. Произойдет здесь. Никто не выживет, Дерби. Шершни сожрут всех. Этого хочешь?

— Кто он такой, твою мать? — убрав локоть, я со всей дури впечатываю в стену кулак, разбивая костяшки в кровь.

— Моя мать на Фантоме, — яростно шипит Микаэль. — Как и мой отец. Ты помнишь, кто их туда отправил? И за что?

— Помню. Я все отчетливо помню. Собираешься мне отомстить? Так давай. Действуй.

Глухо зарычав, Фостер толкает меня в плечо, заставив отлететь к противоположной стене. В его жилистом теле оказывается гораздо больше силы, чем я предполагал. Потирая место удара, насмешливо улыбаюсь.

— Это все? Может пальнешь из винтовки? Так надежнее.

— Придурок, — сплюнув на пол, рявкает Мика. А потом вдруг обессиленно потирает ладонями лицо и исподлобья смотрит на меня. — Я знаю, что ты просил за нас, пытался повлиять на вынесение приговора.

— Откуда? — задержав дыхание, потрясённо всматриваюсь в лихорадочно мечущиеся тени в карих глазах. В голове не укладывается то, что он говорит. Ни одно гребаное слово.

— Президент приходил к нам, — ухмыляется Мика. — Можешь представить, а? Явился в наш гадюшник собственной персоной. Снизошел со своего Олимпа.

— Зачем?

— Чтобы предложить выбор, — оглушает меня еще одним признанием. — По законам Корпорации я должен был отправиться в тюрьму вместе с родителями. Мне уже исполнилось восемнадцать, Дерби. Понимаешь, куда я клоню?

— Ты выбрал Полигон? — сипло спрашиваю я, сглотнув вязкую слюну.

— Я выбрал шанс, чтобы продолжить борьбу, — ожесточенно бросил Микаэль. — Но ты должен знать… Обвинения против моей семьи не были сфабрикованы. — Его лицо перекашивает мучительная гримаса. — Приговор был справедливым.

— Ублюдок! Ты мне врал, что не имеешь никакого отношения к «Сети», — дернувшись вперед, я заношу кулак, но в последний момент опускаю руку. Мика бесстрастно взирает, как меня корежит от бессильного гнева и бешеной ярости.

— Ты не был готов вступить в наши ряды, но я … — вскинув голову, он с вызовом смотрит мне в глаза. — Я верил, что однажды ты это сделаешь.

Я замираю и чувствую, как скопившийся гнев наконец растекается в крови, сжигая каждую нервную клетку. Чёрт, он видит меня насквозь. Видит, что внутри всё кипит, что я на грани, но все равно продолжает ковырять старую рану.

Я резко отшатываюсь, испытывая пугающую потребность расчехлить оружие и выпустить очередь в грудь своего единственного друга. Того, кому безоговорочно доверял.