Я сжимаю челюсти. Напряжение между нами сгущается, словно грозовая туча перед бурей.

— Я видел твое имя в списке погибших, Микаэль. Время, место, сектор — всё было прописано. Северный периметр. 03:42.

— Красиво, — протягивает он, с прищуром разглядывая меня. — Но забавно — чтобы узнать, жив я или мертв, тебе потребовалось запросить официальный отчет. А самому проверить? Это не вариант, да?

Его слова бьют неожиданно больно. Чёрт, он прав. Я не проверил. Поверил тому, что мне подсунули. И даже оказавшись на Полигоне не пытался выяснить правду о смерти друга. Почему? Да потому, что видел… Собственными глазами видел, как почти ежедневно гибнут новобранцы.

— Хочешь сказать, что это была подстава? — медленно проговариваю я.

Мика криво усмехается, лениво потирая шрам на подбородке.

— А ты как думаешь? — с нажимом выдаёт он. — Похож я на мертвеца? — в каждом его слове звучит глухая злоба, которую Мика не особо пытается скрыть. — Я ни черта не должен тебе, Дерби. Никаких объяснений! Твоя семейка уничтожила мою, пока ты лакал виски и трахал длинноногих красоток в своей стеклянной башне. Гребаный царевич, — с отвращением выплюнул Фостер.

— Откуда информация, Мик? — Шагнув вперед, я сжимаю кулаки до хруста костяшек. — Если ищешь козла отпущения, то ты немного не по адресу.

— Да ну? — он фыркает, но в глазах уже не только презрение. Там что-то еще. Глубже, темнее. Боль?

Мика делает движение вперед, сокращая дистанцию, и я почти слышу, как натягивается и скрипит каждый нерв в его жилистом теле. Он открывает рот, явно собираясь продолжить выливать на меня свою ярость.

Но в этот момент в непосредственной близости от нас внезапно раздается звук, похожий на резкий хлопок.

Выстрел.

Рефлексы срабатывают быстрее разума. Я дёргаюсь в сторону, автоматически поворачиваясь к источнику звука.

Хлопок раздаётся снова.

Глухой, короткий вскрик боли, а затем тяжёлый, сдавленный звук падающего тела. Рядом с вагонами лежит человек. Его пальцы судорожно цепляются за окровавленную грудь, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь. Тёмное пятно быстро ползёт по тканевому плащу, руки безвольно разжимаются. Он мертв.

Всё происходит в одно мгновение: слишком быстро, чтобы осознать масштаб катастрофы; но достаточно медленно, чтобы в полной мере ощутить, как адская концентрация адреналина взрывается в крови, заставляя тело действовать раньше, чем мозг успевает обработать информацию.

Мой взгляд судорожно мечется по перрону, фиксируя мельчайшие детали: напряжённые лица солдат, ступор грузчиков, нервные перебежки людей в поисках укрытия.

Но самое главное происходит там — за склонами.

Я успеваю заметить движение у кромки леса: быстрые тени мелькают среди стволов, прячась за ветвями, перемещаясь бесшумно, но организованно. Они распределяются в цепь, занимая позиции. Кто-то замирает, пригнувшись, кто-то плавно скользит дальше, ловко обходя препятствия.

Не просто банда, не случайные мародёры.

Они точно знают, что делают.

— Падальщики! — хрипит Микаэль, резко вскидывая винтовку, и в этот момент воздух разрывает новая очередь выстрелов.

Склоны загораются яркими всполохами — короткими, отрывистыми. Позиции ублюдков открыты лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы понять — они не бьют хаотично. Это не беспорядочный обстрел, не бездумная попытка напугать нас. Они прощупывают оборону, проверяют нашу реакцию, ищут слабые точки.

Выжидают.

Я не теряю времени — срываюсь с места, хватая ближайшего бойца за плечо.

— За укрытия! Все, за укрытия!

На перроне начинается стремительное и хаотичное движение. Бойцы Астерлиона и сопровождающая караван охрана реагируют мгновенно: кто-то кидается за вагоны, кто-то прижимается к стенам станционного склада, а кто-то, сообразив, что открытое пространство — смертельная ловушка, просто падает плашмя, вжимаясь в землю.

Мимо проносятся и свистят пули — монотонно, отчётливо, с пугающей скоростью.

Где ещё стрелки?

Где главная ударная группа?

Я сканирую местность — лес слишком густой, в белёсой дымке морозного воздуха силуэты размыты, но я вижу их — там, у нижней кромки холма. Много. Слишком много.

— Они слишком близко, — выдыхает кто-то за моей спиной.

Правильно.

Они не планируют устраивать затяжной бой. Они ломятся в ближний — быстро, дерзко, без попытки скрыться.

Или прорыв, или быстрая резня.

Я резко вскидываю руку, подавая сигнал.

— Назад! Отступаем за стены!

Кто-то вскидывает голову, но команда не обсуждается — один из бойцов уже дублирует её, громко, отчётливо.

Нам не отбить их здесь.

Нужно заманить падальщиков в город.