Третий. Земля вздрагивает под ногами, вызывая дрожь в коленях, пробирая до костей. Пламя взмывает ввысь, а затем оседает раскалённым дождём.

Я почти не слышу собственного дыхания. Только гул в ушах. Астерлион содрогается.

Я оглядываюсь. Воины застыли, будто не понимая, что происходит. Несмотря на то, что они уже становились свидетелями таких атак, к такому нельзя быть готовыми никогда. Это… это не бой, нет. Не отражение атаки. Это казнь.

Я смотрю вниз.

Вижу тела мутантов. Разорванные, разбросанные, вспыхнувшие, как факелы. Оторванные конечности, реки крови, отчетливо видимые на снегу, дымящиеся и обуглившиеся внутренности.

А потом я вижу дома. Те, что стояли ближе к окраине. Их больше нет. Остались только груды обугленного камня и осколки фасадов.

Чужие крики сливаются в единую неразличимую волну. Меня словно окатывает ледяной водой.

***

«Вы стреляете в нас с безопасного расстояния. Вы — слепое оружие. Вы не видите, куда падают снаряды и кого убивают…»

Теперь я понимаю, о чем говорила Иллана.

Корпорация не видит разницы. Для них нет людей. Нет анклавов. Нет границ.

Есть только цель.

И если ты стоишь на ее пути, тебя просто сотрут.

Иллана!!!

Ее имя стремительно проносится в сознании и пронзает его ядовитой стрелой. Всё остальное меркнет. Всё — гул в ушах, визг раненых, тяжёлый запах гари, хаос рушащегося города — становится лишь фоном. В голове только единственная мысль, ледяной иглой проникающая в мозг: «Она там, в городе».

Я срываюсь с места, резко отталкиваясь от стены парапета, забывая обо всем, что происходит вокруг. Меня не волнует, что воздух дрожит от жара; не волнует, что пепел забивается в горло; не волнует даже, что земля под ногами все еще содрогается от раскатов артиллерийских ударов.

Мне нужно ее найти. Я обязан ее найти!

— Дерби, стой! — резкий голос Каэла звучит прямо за спиной, но я уже лечу вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, выскакивая на нижний ярус.

Мимо меня проносятся люди — одни в панике ищут укрытие, другие бросаются спасать раненых, кто-то просто застывает как вкопанный, уставившись на пылающий горизонт.

— Где Иллана?! — кричу я, схватив ближайшего воина за предплечье. Тот даже не сопротивляется, мотает головой, не в состоянии вымолвить ни слова.

Чёрт.

Сердце остервенело колотится в груди, взор заслоняет кровавое марево. Мыслей нет, планов и стратегий тоже. Только усыпанное веснушками лицо неотрывно стоит перед глазами, заставляя мое сердце скакать галопом и гореть в агонии.

— Отставить, Дерби! — голос Каэла гремит в ушах, заставляя меня инстинктивно замереть. — Ты никуда не пойдёшь!

Я разворачиваюсь и почти сталкиваюсь с ним лбами.

— Где она?! — ору в лицо Морасу. — Где твоя дочь?

— Прекратить истерику, — грозно рявкает он. — Ила в Бастионе. Она в безопасности! Слышишь меня?

Дыхание срывается, грудь сдавливает железными тисками.

— Ты уверен?! — рычу на Каэла, как дикий зверь.

— Если бы я не был уверен, то не тратил бы на тебя свое время! — огрызается Морас, толкая меня в грудь. — Мальчишка! И это ты взялся учить нас, как вести войну?

Отмахиваюсь от него, стирая со лба холодный пот. Самое главное я услышал.

Бастион.

Если Ила в Бастионе, значит, она жива.

Этот чёртов бункер не разрушится даже под артиллерийским ударом.

Я делаю несколько вздохов, борясь с подступающей слабостью в ногах. Облегчение накатывает лавиной.

Каэл хмурится, внимательно разглядывая меня.

— Ты понял? Понял, что я сказал?

Я молчу. Он делает шаг вперед, заставляя взглянуть в его глаза.

— Теперь слушай сюда, Дерби.

Он переводит взгляд на горизонт, где ещё догорают всполохи ударов.

— Сейчас ты нужен мне здесь. Живо к обороне, пока они не решили ударить ещё раз.

Я медлю, но понимаю, что он прав. Мотнув головой, прогоняю остатки шока, делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки, чтобы заставить себя собраться.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь и бросаю взгляд на город.

Пламя. Густые клубы дыма. Тлеющие руины домов.

— Больше ударов не будет, — произношу, даже не глядя в небо.

Если бы Корпорация собиралась добить город, за считаные минуты от него остались бы одни руины. Но артиллерия замолчала. Они сделали свое дело — уничтожили мутантов. А сопутствующие жертвы и разрушения…

Что же ты творишь, отец? Точнее, Одинцов по твоей указке! Какого дьявола?

Меня колотит от ярости и гнева. Не знаю, что бы я сейчас сделал, оказавшись лицом к лицу с ними обоими! Не знаю, черт возьми! Провожу трясущейся ладонью по лицу, стирая грязь и копоть. В ушах всё ещё стоит звон, но теперь его перекрывают другие звуки: стоны раненых, грохот осыпающихся завалов, резкие приказы солдат.

Астерлион выжил. Но какой ценой?

Я поворачиваюсь к Каэлу.

— Потери?