Ее слова звучат как вызов. Бушующая во мне ярость достигает предела.

— Ты ни черта обо мне не знаешь, — произношу тихо, но угрожающе.

— Ты ослеплён, Дерби. Но скоро прозреешь, — отвечает она, холодно глядя мне в глаза. — Ты всё увидишь.

— Я — сын президента Корпорации. Ты правда считаешь, что от меня утаили бы информацию о выживших анклавах? Никакого соглашения нет, Иллана. Тебе просто грамотно промыли мозги.

— Или тебе?

Подняв руки к груди, она сжимает тонкими пальцами вырезанный в форме звезды мутно-желтый камень, болтающийся у нее на шее на тонком кожаном шнурке. По цвету необычное украшение сливается с оттенком платья, и только поэтому я не заметил его раньше.

— Слушай, может, ты вернешь мне одежду и рюкзак? Мы тут на такие серьезные темы разговариваем, а я с голым задом, — решив сбавить градус напряжения, показываю на развешанное перед печкой термобелье.

— Зато с голым задом ты далеко на убежишь, — со смешком отзывается Иллана, смерив меня сомневающимся взглядом.

— Хотя бы штаны, — перехожу к уговорам. — С голым торсом я тоже далеко не уйду.

— В одиночку ты можешь уйти только в пасть к шершням. Не представляешь, как они обрадуются. Такого породистого ужина у них еще не было, — продолжает насмехаться Иллана, не двинувшись с места.

Я порываюсь встать самостоятельно, и мне это даже удается. Шкура сползает на пол. Ноги трясутся, перед глазами муть и пляшущие белые пятна. Иллана смущенно ахает, забавно прикрывая глаза ладошками, словно не сама меня раздевала и непонятно чем тут занималась с моим бездыханным телом.

— Стой, точнее, сядь.

Метнувшись к веревке, она снимает с нее мою одежду и буквально швыряет мне в лицо, все так же пряча глаза. А затем и вовсе поворачивается ко мне спиной. К потенциальному врагу — спиной. Зная, что ему ничего не стоит дотянуться до гребаного топора. Разве это не идиотизм? Или я все-таки не враг?

— А рюкзак?

— Обойдешься, — хмыкает девчонка, мгновенно догадавшись, зачем он мне понадобился. — Твоя рация неисправна.

— Знаю, но могу попробовать починить.

— Не можешь, я закопала ее в лесу.

Вот ведь дрянь. Сильно сомневаюсь, что мне удалось бы реанимировать разбитую рацию, но попытаться-то стоило!

— А у тебя нет? Ты же должна как-то связываться со своими?

— Одно из обязательных условий — никакой связи с внешним миром во время испытания, — качает головой Иллана, похоронив последнюю надежду подать сигнал на Полигон. Стерва.

Штаны я натягиваю уже в позиции сидя, и каких усилий мне это стоит — отдельная проверка на выносливость. Меня бросает в холодный пот, голова кружится, как после бутылки крепкого алкоголя. Даже боль в плече отступает на задний план. Черт, да я ее почти не чувствую на фоне раскалывающейся на части башки. Закончив со штанами, рефлекторно дотрагиваюсь до затылка, нащупав там огромную шишку размером с куриное яйцо. Нехило приложила меня рыжая ведьма.

Нет, далеко я в таком состоянии точно не уйду, но и здесь оставаться опасно. Если на эту берлогу набредут мутанты, нам обоим конец. От девчонки проку — ноль. Эта дурочка даже свой автомат в шкафу держит. В случае нападения она и дернуться не успеет. А я не для того выжил, чтобы сдохнуть в какой-то халупе. Надо думать, как отсюда выбраться и вернуться к своим. Вариантов пока нет, но как только мозги встанут на место, наверняка появятся.

Рискнув растянуть свои мучения, прошу Иллану проводить меня до туалета. Точнее, до ведра, но я не в том положении, чтобы выделываться и жаловаться на отсутствие джакузи и золотого унитаза. А стеснительным я в принципе никогда не был. Пожурчав в медную посудину, ополаскиваю лицо из ручного умывальника, чищу зубы… пальцем, потому что щетка одна и не моя. Ладно хоть паста есть — уже роскошь. Не удивился бы, увидев вместо нее какую-нибудь травяную хрень.

— Я бы чего-нибудь сожрал. Что у нас на ужин? — снова заняв горизонтальное положение на единственном в комнате спальном месте, обращаюсь к Иллане, помешивающей свое варево в котелке. Пахнет неплохо. Чем-то мясным, с травами, разумеется.

— Зайчатина, — не оглядываясь, отзывается она. — Три часа с Вьюгой охотились. — Добавляет с гордостью. Ведет себя так, будто мы сто лет знакомы, и пять минут назад не она горевала, что ей не хватило духу меня пристрелить. — Вымоталась моя кормилица, дрыхнет теперь без задних лап. Сейчас, кстати, обед, дневной свет сюда не попадает — окна заколочены ставнями.

— От шершней ставни не спасут, — рассеянно замечаю я, решив отложить сложные разговоры на неопределенное время. Голова все равно не работает, в мыслях полный вакуум. Вообще, последствия черепно-мозговой травмы непредсказуемы. Не факт, что утром я вспомню, о чем мы говорили накануне.

— Их здесь нет.