— Я сказал достаточно, — отрезает он. — Вместо того, чтобы заглядывать в далекое будущее и задавать глупые вопросы, сосредоточься на подготовке к войне с Корпорацией, — снова возвращается к излюбленной теме и, внезапно задумавшись, вдруг добавляет: — Мой тебе совет — не стоит доверять генералу. Одинцов необходим нам, его связь с «Сетью» и военный ресурс, которым располагает Полигон, несомненно важны, но запомни — он способен предать в последний момент.
— Я это знаю, — холодно отзываюсь, снова прокручивая в голове наставления отца, которые в свете последних событий, заискрились новыми гранями.
«Ты идешь в ад, Эрик. Не позволь никому и ничему себя сломить. Преврати свой страх в оружие. Стань лучшим среди сильнейших».
«Настоящая сила — не в умении сражаться, а в способности выживать. Будь хладнокровным, рассудительным и никому не доверяй».
Я и не собирался, отец.
Доверия в этом мире достойны единицы.
И это, к прискорбию, не ты.
И уж точно не генерал.
Время… все решит время. Рассудит и расставит по местам.
История пишется победителями. Это тоже неизменный лозунг отца. Единственный, в который я верю и совершу невозможное, чтобы выиграть в грядущей войне.
Глава 33
8 лет спустя. о. Сахалин
Ночь тянется бесконечно, а в командном центре царит гнетущее молчание, нарушаемое лишь мерным жужжанием приборов. Амара Лароссо почти прижимается к монитору, взгляд лихорадочно скользит по тепловым точкам, неотвратимо приближающимся к «Крылу Орла». Пальцы дрожат, сердце с каждым ударом словно всё сильнее и сильнее сжимается в груди.
— Они близко! — кричит она, поворачиваясь к бойцу. — Открывай огонь! Чего ты ждешь?
Ее надломленный голос звучит истерично и громко на фоне всеобщего гробового молчания. Солдат, массивный мужчина с позывным «Гром», сидит за пультом и спокойно проверяет надежность системы защиты, не обращая ни малейшего внимания на паникующую девушку. Его лицо остается невозмутимым, взгляд — сдержанным и спокойным.
— Ждём, — даже не взглянув на неё, коротко отвечает он.
— Чего ты ждёшь?! — Амара бросается к нему, ее пальцы требовательно цепляются за его рукав, словно это может остановить надвигающуюся катастрофу. — Ты хочешь, чтобы они подошли вплотную?! Я не хочу умирать, ты слышишь?! Я не готова!
Гром медленно поворачивает голову, устремив на Лароссо раздраженный взгляд.
— Тогда нужно было уходить с Харпером, — ледяным тоном отрезает он.
Амара отшатывается, ее лицо заливается краской, но из-за кофейного цвета кожи гневный румянец остается незамеченным. Слова военного бьют в самое уязвимое место.
Нужно было уходить…
Нужно ли? Она так устала сражаться, бежать, выживать, терять и оплакивать. Сколько можно? Ни один человек не способен вынести тот ужас, что свалился на нее за последний месяц. Она видела смерть в лицо так часто и близко, что внутри что-то надломилось. Защитный механизм, который заставлял бороться и двигаться вперед, резко пришел в негодность. В тот момент, когда Амара взглянула в обреченные глаза Финна, смирившегося с неминуемой гибелью, она вдруг поймала себя на мысли, что завидует ему. Его война закончилась, сгорела в пламени, обратившись в пепел. И ее захлестнуло отчаяние такой разрушительной силы, что собственное будущее показалось ничтожным и пустым.
Никакого спасения нет…
Они обречены. Все обречены. Днем раньше, днем позже, но итог будет один — жуткая беспощадная смерть. Никто не поможет, не заслонит надежным щитом. Надежды рухнули, а вместе с ними и вера в мнимую победу.
Сейчас, когда первый шок прошел, Амара понимает, что погорячилась. Поддалась эмоциям, дала слабину. Решение переждать здесь было необдуманным и скоропалительным. Тут они в ловушке. Хорошо укрепленной и оборудованной для защиты, но все-таки ловушке.
Нужно было уходить…
Нужно!
— Их шансы добраться до «Спрута» так же сомнительны, как и наши — дождаться Эванса, — шепчет она, ее голос дрожит, но крепнет с каждым словом. — Так что не рассуждай, а делай свою работу, Гром.
Губы бойца изгибаются в насмешливой ухмылке, но он не произносит ни слова. Наглая безголовая малолетняя дура. Что с нее взять? Из-за глупого упрямства девчонки Гром застрял тут вместе с ней и вынужден терпеть тупые истерики.
— Сосредоточься на задаче, Лароссо. Не забывай, что ты солдат, — с недовольством цедит он, выводя на экран картинку с наружных камер, и, максимально приблизив изображение, со свистом втягивает воздух.
— Подожди…это же… — нечленораздельно бормочет Гром.
— Что? Что там? — Амара наклоняется так близко, что ее дыхание касается дисплея.