— Эволюция — процесс долгий и мучительный, — говорит он, проходя вдоль ровного строя боевой техники.

Его пальцы касаются холодной брони, голос звучит так, словно он сам себе читает лекцию.

— Я не жду пока природа сделает свое дело, а беру контроль в свои руки. Мой мозг, моя кровь и знания — самое мощное оружие в мире. А вовсе не то, что ты способен увидеть глазами. Это тело…, — Аристей резко оборачивается, указывая на себя. — Лишь временный сосуд. Я мог бы прийти в образе шершня, не тратя ресурсы на трансформацию, но вам, людям, важна оболочка, внушающая не только ужас. В обратном случае, стал бы ты говорить со мной? Нет… — устало усмехнувшись, он качает головой. — Ты бы отдал приказ стрелять на поражение.

Аристей ненадолго замолкает, позволяя мне осмыслить уже сказанное. Как бы давая скидку моему более медленному и не такому гениальному мозгу.

— Ты ведь видел, Дерби. Шершни уже эволюционируют, становятся быстрее, сильнее и в разы опаснее, — спустя минуту продолжает он таким же скучающим тоном. — Они неутомимы, управляемы и… предсказуемы. Увы. Могут пройти десятки лет, прежде чем я добьюсь значительного прогресса. Меня это не устраивает.

— Ты хочешь ускорить эволюцию? — подытоживаю я вышесказанное.

— Я хочу создать себе подобных, — с откровенной насмешкой поправляет он.

Я не сразу понимаю смысл его слов. Гул в голове заглушает мысли.

— Зачем?

— Новая раса. Самая совершенная их тех, что обитали на этой планете. — Многозначительно отвечает он. Затем разводит руки в стороны, и лучезарно улыбнувшись, цитирует слова из Библии: — «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, — расходится по складу его раскатистый голос, насыщенный скрытой иронией. — И да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле».

Я перестаю дышать, пальцы рефлекторно сжимаются в кулаки. Я внезапно вспоминаю Жанет Локвуд с потрепанной Библией в руках и горящую в ее глазах веру, что Бог защитит и спасет.

Не защитил. Не спас. Ни ее, ни Донована, ни других солдат, которые, как я знаю, тоже шептали забытые многими молитвы перед боем. Дон погиб месяц назад, а Жанет — во время своей последней вылазки на материк, на неделю раньше. Меня не было в том отряде, но вернувшийся с задания Сантес доложил, что она умерла без мучительных страданий. Мутант оторвал ей голову, смерть была мгновенной; но я до сих пор вижу перед собой его почерневший взгляд и перекошенное болью вкупе с бессильной яростью лицо. Они были близки, сошлись буквально за пару месяцев до случившегося. И мне страшно представить, что было бы со мной, потеряй я Иллану…

— Вот чего я хочу, Эрик Дерби, — улыбка Аристея становится шире. — Но с одной поправкой: человек в моих планах приравнивается к рыбам, зверям и гадам. Кстати, ты уже видел, что животные признают мое владычество над ними. Как и вы… — с издевкой добавляет он.

Ублюдок. Больная на всю голову одержимая тварь. Но как бы дико ни звучали его слова, запускающие морозный озноб по коже, мне все еще нужен четкий ответ.

— Женщины нужны тебе для продолжения рода? — хрипло спрашиваю я.

— Разве это не самое очевидное объяснение? Какой еще мне прок от этих уязвимых существ?

Вопрос повисает в воздухе, давит, сжимает мое горло тугим обручем. В груди что-то натягивается, готовое вот-вот взорваться.

Аристей не сводит с меня пронизывающего взгляда, его желтые глаза поблескивают в полумраке, в них нет ни торжества, ни зла — лишь оценивающее, почти ленивое любопытство.

— Ты… — мой голос предательски хрипнет. — Ты не просто создаешь себе наследников. Ты ищешь что-то. Экспериментируешь.

Уголки его губ дергаются в призрачной улыбке.

— Ты начинаешь мне нравиться, Дерби, — негромко резюмирует он, благосклонно кивнув.

Меня передергивает. Каждая безумная реплика Аристея — словно острые иглы под ногти.

— Ты надеешься, что среди них найдется… — я на последнем слове, потому что сам не знаю, как правильно сформулировать свою мысль. — Та, что подойдет?

— Найдутся, — поправляет он, как будто обсуждает давно решенный вопрос.

На ум приходят слова Микаэля о том, что никто из девушек не вернулся.

— Ты убиваешь их? Тех, кто не подходит? — выдыхаю я, снова неосознанно сильно сжимая пальцы на ремне автомата.