Я замираю, потрясённая его словами. В голове всплывают обрывки воспоминаний, которые никак не складываются в цельную картину, но теперь начинают приобретать болезненную ясность.

— Выходит, при любом раскладе я должна буду выбирать между спасением человечества и собой? Так? — опускаю ладони на колени и судорожно сжимаю пальцами мягкую ткань платья, сминая её до образования глубоких складок. — Третьего варианта нет?

— Увы, — он качает головой с искренним сожалением, которое непривычно видеть на его непроницаемом лице. — Ты слышала его условия. Он их не изменит.

— То есть ты призываешь меня добровольно принять свою участь? — яростно восклицаю я, вскакиваю на ноги и снова начинаю нервно ходить по комнате, чувствуя, как охватившее меня чувство обреченности вырывается наружу вместе с каждым словом. — Стать инкубатором для его потомства, которое рано или поздно всё равно сотрёт человечество с лица земли? К этому ты меня склоняешь? Знаешь, кто ты после этого? Ничтожество и трус, — выплёвываю я, с презрением глядя ему в глаза.

Харпер спокойно выдерживает мой гневный взгляд и затем с какой-то болезненной усталостью произносит:

— Если бы я был человеком в полном смысле этого слова, твои слова могли бы меня задеть. Но ты права — я монстр и чудовище, существо другого вида, враг, которому нет места среди людей. И никогда не будет.

В его интонации внезапно проступает что-то глубоко скрытое, идущее вразрез сложившейся ситуации, заставляющее меня внимательнее присмотреться к его лицу, пытаясь найти в нём хоть что-то, за что можно зацепиться.

— Это зависит только от тебя, — говорю я тихо, сама удивляясь, как спокойно звучит мой голос.

— Не зависит, Ари. Ты первая убьёшь меня при малейшей возможности, — отвечает он с ледяной уверенностью.

Я отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как сердце болезненно сжимается, дыхание становится прерывистым. Облизав пересохшие губы, я с трудом заставляю себя посмотреть ему в глаза и задаю вопрос, ответ на который страшит меня больше всего:

— Аристей сказал, что Улей уничтожен. Это… правда?

На лице Кайлера мелькает тень, едва заметная, но совершенно реальная, отдаленно напоминающая сострадание. Он медлит, но я уже и без слов вижу ответ в его глазах — мрачных, бесконечно усталых и полных безнадёжности, которую Харпер не в силах скрыть даже за безупречной маской безразличия.

— Помнишь, толчки в туннеле? — прочистив горло, начинает он. — Аристей активировал запуск баллистических ракет из военных шахт Корпорации на материке. Целью являлся центр принятия решений. Будет ли следующая — зависит от тебя. Ты можешь остановить войну, если…

Кайлер не договаривает, оставляя окончание фразы повиснуть в воздухе, и эта недосказанность ранит сильнее, чем признание вслух. Если у меня хватит смелости и сил принести себя в жертву — вот, что он хотел сказать. Из глаз снова непроизвольно начинают течь слёзы, но я не пытаюсь их сдержать, не пытаюсь притвориться сильной. Не перед ним.

— Значит, я теперь совсем одна, — произношу я хрипло, чувствуя, как внутри расползается черная пустота отчаяния. — Мама, отец…. Их больше нет. Никого нет…

— Ты не одна, — твёрдо и неожиданно резко перебивает он, не позволяя мне окончательно рухнуть в бездну. — Слышишь меня? Ты не одна.

— Прости, но ты не в счет. Ты гребаный предатель, Харпер, — сдавленно всхлипываю я, бессильно оседая на кровать. — Ты всегда будешь на его стороне…

— Я говорю не о себе, — возражает он. — Твой брат жив. И не только он. Пойдем со мной, — не давая мне опомниться, Кайлер хватает меня за руку и уверенно тянет за собой к двери.

Я не успеваю задать ни единого вопроса. Харпер стремительно ведёт меня по лабиринту тускло освещённых коридоров. Я еле поспеваю за его широкими шагами, цепляясь свободной рукой за стены и пытаясь удержать равновесие на проклятых каблуках.

— Что значит «жив»? — задыхаюсь я, едва успевая переставлять ноги. — Как ты узнал? Где он сейчас?

Но Кайлер молчит и словно не слышит меня, упрямо продолжая тащить вперёд. Наконец до меня доходит, что мы снова оказались в лаборатории. Её стерильные ледяные коридоры теперь вызывают у меня приступ паники, и я резко начинаю упираться, пытаясь вырвать свою руку из его крепкой хватки.

— Нет! Харпер, отпусти меня! Я не вернусь туда, слышишь? — отчаянно сопротивляюсь я, чувствуя, как меня снова охватывает ужас, мешая дышать и связно мыслить.

Кайлер останавливается и поворачивается ко мне лицом. Его глаза горят непреклонной решимостью, против которой у меня нет ни единого шанса. Если откажусь, он понесет меня на руках.

— Не бойся, — тихо говорит он. — Мы идём в другой отсек. Доверься мне.

— Довериться? Смеешься надо мной? — огрызаюсь я, но невольно осекаюсь, заметив в его глазах нечто искреннее и настолько убедительное, что нехотя сдаюсь, позволяя ему снова вести меня за собой.