Затем были бесконечная, мучительно долгая дорога по морю на военном корабле и многолетняя ложь, в окружении которой я жил и всему беспрекословно верил, хотя даже Ариадна усомнилась, совершенно не помня ничего о том, что с нами обоими сделали.

Генерал забрал меня не ради спасения, а из холодного научного интереса. Его волновал лишь один вопрос: почему шершни не тронули женщину и ребёнка? С этого момента моя жизнь превратилась в череду бесконечных экспериментов, анализов и тренировок в лабораториях Полигона. Меня изучали как объект, видя во мне лишь уникальный генетический материал.

Позже был «Тритон» и президентская программа по манипулированию сознанием. Президент Дерби тоже считал меня марионеткой, не подозревая, насколько близко подпускает опасного монстра к собственной дочери. Он потерял чувство меры в своей одержимости победой.

После возвращения на Полигон началась моя военная карьера под жёстким руководством Одинцова. Я подчинялся ему без вопросов, вновь став инструментом в чужих руках. Сражения, победы, поражения, — казалось, я нашёл свой путь. Но это была иллюзия. Всё изменилось, когда Аристей открыл мне глаза на неприглядную истину: я — промежуточный этап эксперимента, не более того.

Стоя в полумраке медицинского отсека, я задумчиво наблюдаю за неподвижной Ариадной Дерби сквозь толстое стекло. Вернувшееся воспоминание о нашей связи стало моим личным потрясением, гораздо более глубоким, чем любые потери на поле боя. Я чувствую иррациональное желание защитить её, но понимаю, что это лишь закономерный итог новой формы манипуляции, контроль, сменивший хозяина.

За последние сутки Ари выдержала слишком многое. Её яростное сопротивление и отчаянное нежелание сдаваться говорят о невероятной силе, — именно это необходимо Аристею. Она — ключевая часть его замысла, носитель уникального генетического кода, необходимого для завершения вирусной мутации. При этом Ариадна должна принять вирус добровольно. Я не знаю всех деталей задумки Аристея, тот тщательно дозирует информацию. Но точно понимаю, что произойдёт с Ари, если она покорится: её сознание будет уничтожено, а тело станет сосудом для создания нового, идеального существа. И как бы мне ни хотелось возложить всю ответственность на Аристея, реальность не дает забыть главного, — именно я привёл Ариадну в его ловушку, пожертвовав десятками жизней тех, кто когда-то считал меня своим командиром.

Именно я не остановил заражённого Шона Ховарда, позволив ему приблизиться к ней, хотя заранее знал, для чего его жизнеспособность поддерживалась Аристеем. Мальчишка выполнил функцию идеального инструмента, чтобы спровоцировать иммунный ответ Ариадны и проверить пределы сопротивления её организма вирусу.

— Если тебе так проще, то можешь винить во всем меня, — пронизывающий сознание ледяным презрением голос Аристея звучит в моей голове. — Я твой отец, а ты мой покорный сын, и если я приказываю, то у тебя нет другого варианта, кроме как подчиниться. Этим ты руководствовался? Да? — он раскатисто смеется, заставляя меня до скрежета зубов стиснуть челюсть. — Но не обольщайся, Кай. Ты сознательно отдал мне самое дорогое, что у тебя было, мой мальчик.

— Ты сделал меня чудовищем, которому отведена роль уничтожать всё на своём пути, — так же мысленно отвечаю я, сжимая при этом кулаки.

— Нет, Кай, ты им родился. Я просто научил тебя с этим жить. — Спокойно парирует Аристей. — И ты отлично знал, что делаешь, когда позволил Шону её заразить.

— Ты мог использовать кого угодно, но выбрал именно его, чтобы заставить Ари испытать еще большее горе, — с трудом сдерживая гнев, отвечаю я.

— Разумеется, — невозмутимо соглашается он. — Стресс, боль, утрата близкого человека — всё это ослабляет иммунную защиту. Чем глубже рана, тем уязвимее становится организм. Мне нужно было убедиться, что иммунитет Ариадны способен адаптироваться к агрессивному штамму инфекции, отследить баланс между сопротивлением и поражением, чтобы вирус мутировал именно так, как я задумал. Ховард идеально подходил на роль спускового механизма для этого процесса.

— Где парень сейчас? Почему мой доступ в его бокс заблокирован? — сухо спрашиваю я, не сводя взгляда с неподвижной девушки, погруженной в крепкий искусственный сон. Темные волосы беспорядочно рассыпаны по подушке, бледное лицо выглядит призрачно хрупким, вызывая щемящее чувство где-то глубоко внутри.

Аристей выдерживает паузу, словно раздумывая, какую часть истины мне можно открыть. Если хочу выяснить хоть что-то, нужно давить на него сильнее. Чем дольше он размышляет, тем виртуознее будет ложь.

— Я видел реакцию Ховарда, и она была нестандартной для первичной фазы мутации. Сначала он впал в агрессию, но затем на несколько секунд вернул контроль. Шон явно сохранил фрагменты личности. Его случай необходимо тщательно изучить. Если ты убьешь мальчишку…