Всплеск адреналина в крови бросает меня вперед. В несколько шагов преодолеваю расстояние до кровати и бездумно накрываю ладонью сведённые судорогой пальцы Шона. Они холодные, подобно глыбе льда, и это мгновенно пробуждает во мне паническое осознание того, насколько серьёзно его состояние.

— Назад, Ари! — резко приказывает Харпер и бросается в мою сторону одним стремительным движением, но все же он запаздывает с предупреждением.

Шон внезапно открывает глаза, и меня парализует взгляд жёлтых глаз с узкими зрачками. Тонкая грань между человеком и монстром растворяется в одно мгновение — вены на его лице и руках стремительно вздуваются и темнеют, становясь похожими на сочащиеся ядом ветви древнего дерева.

Всё происходит в доли секунды. Не успеваю даже вскрикнуть — он хватает мою руку и, дернув на себя, яростно впивается зубами в мое многострадальное плечо.

Адская боль обжигает нервные окончания, по мышцам расходится огненная агония, на миг стирая весь мир вокруг. Харпер выхватывает пистолет, мощным ударом рукояти заставляя Ховарда отпрянуть. Издав утробный рык, Шон угрожающе клацает зубами. Оцепенев от ужаса, я впадаю в ступор, но Кайлер рывком оттаскивает меня в сторону, прикрывая собой.

Мотнув головой и облизав окровавленные зубы, Шон резво вскакивает с кровати, яростно срывая с себя провода и датчики. Помещение заполоняет красный свет и непрекращающийся сигнал тревоги.

— Не стреляй! — отчаянно ору я, зажимая ладонью кровоточащую рану. — Умоляю, не надо! У вас же есть вакцина…

— Она не подействует, если активная фаза мутации уже началась, — голос Кайлера звучит жестко и бескомпромиссно. В ледяных глазах стынет решимость, палец уверенно давит на курок.

Нет, я не могу позволить себе просто смотреть, как Шона второй раз лишают шанса на жизнь. Оттолкнув Харпера, безрассудно рвусь вперед, игнорируя раскаленную боль в плече, но он резко, почти грубо останавливает меня, железной хваткой удерживая на месте. Его сила не оставляет мне ни малейшего шанса, передо мной не просто человек, а непреодолимая стена, не пропускающая меня к другу, которого я всё ещё вижу за пугающей маской мутанта.

— Шон, прошу тебя, посмотри на меня! — голос дрожит, слезы обжигают лицо. — Это же я… твоя принцесса. Ты сам придумал мне это прозвище, помнишь? Прошу, вспомни… хотя бы это вспомни! Наш поцелуй в «Крыле Орла»… он ведь был настоящим. Я не забыла, слышишь? Ты обещал защищать меня. Сражайся, умоляю, ты нужен мне живым…

На секунду, мучительно долгую секунду, его тело вздрагивает, а в глазах вспыхивает что-то до боли знакомое, пронзительное, присущее только человеку. Шон вскидывает голову, его искажённое лицо на миг становится прежним — тем самым мальчишеским и открытым, с искренней улыбкой и дерзкими глазами. В его взгляде мелькает не просто понимание, а настоящий, бездонный страх. Страх потерять себя, страх навсегда исчезнуть в тёмной бездне, раствориться в чудовищной заразе, поглотившей его разум.

— Аристей… — имя врага срывается с губ Шона хриплым шёпотом, полным ненависти и отчаяния, а в глазах вновь загорается безумие. Жажда убийства вытесняет последние проблески человечности.

— Нет! — надрывно кричу я, чувствуя, как сердце разбивается на части от бессилия.

Время ускоряется, размывая реальность, Шон срывается с места, в безудержном порыве бросаясь вперёд. Кайлер мгновенно реагирует, палец давит на курок, но пуля пролетает чуть выше головы Ховарда. За долю секунды до выстрела Шон резко сгибается пополам и с нечеловеческим воплем падает на пол.

Его тело выгибается страшной дугой, конвульсии сотрясают каждую мышцу, вены под кожей вздуваются и пульсируют, словно живые чудовищные существа, пожирающие его изнутри. Он бьётся в агонии, кричит, и из его горла вырывается вся боль этого мира, а я стою, прижимая ладонь к открытой ране и чувствую, как вместе с кровью из моего тела вытекают последние остатки надежды и веры в чудо.

В комнату врываются медики в белых комбинезонах и защитных масках, они быстро окружают корчащегося в судорогах Шона, фиксируют его конечности, вкалывают что-то в вену.

— Это же не смертельная инъекция, нет? — кричу я, захлёбываясь слезами. — Они помогут ему? Должны! Что-то же можно сделать…

Не обращая внимания на мои протесты и попытки вырваться, Кайлер подхватывает меня на руки, прижимает к себе и решительно выходит из бокса. Я бьюсь и сопротивляюсь, но он молча, с непроницаемым выражением лица, несёт меня обратно в комнату.

Оказавшись за закрытой дверью моей спальни, Харпер осторожно укладывает меня на кровать и отступает на шаг, внимательно изучая рану на моём плече. Он молчит, но в его глазах горит затаённая ярость вперемешку с чем-то глубоко личным и оттого пронзительно ощутимым.

С трудом подавляя дрожь, я поднимаю на него измученный взгляд и еле слышно спрашиваю: