Я невольно вздрагиваю, когда тяжелые двери захлопываются за нашими спинами, отсекая звуки музыки и возбужденные голоса, которые внезапно прорезались, стоило хозяину пиршества выйти за порог.

— Куда мы идём? — тихо спрашиваю я, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах.

Стук собственных каблуков раздражает, как и вышагивающий рядом Аристей. Его близость тяготит и не дает расслабиться ни на секунду. Нервы натянуты как струна, все системы организма сбоят, реагируя на подавляющую энергию, излучаемую моим ненавистным спутником.

— Долго еще? — раздражаюсь я, не дождавшись ответа.

— Куда ты все время спешишь? — с непроницаемой улыбкой отвечает белобрысый ублюдок, неторопливо ныряя из одного поворота в другой.

Шаги Аристея мягко звучат по гладкому мраморному полу. Я стараюсь не отставать и не глазеть по сторонам. Коридоры постепенно теряют великолепно переданный антураж средневековья, уступая место строгой технологичности: мягкий желтый свет сменяется холодным белым, стены покрывают металлические панели с переплетающимися в причудливые узоры тонкими люминесцентными линиями.

— Место контрастов, не правда ли? — негромко замечает Аристей, словно читая мои мысли. — Здесь сосуществуют разные эпохи, прошлое и будущее, жизнь и смерть.

— Мне кажется, здесь только смерть, — тихо бросаю я, не поднимая глаз.

— Ты несправедлива ко мне, Ари, — его голос звучит почти укоризненно. — Я гораздо сложнее, чем тебе кажется. Позволь мне это доказать.

Он останавливается перед массивной дверью из матового стекла. Без единого жеста с его стороны на сенсорной панели загорается зеленый свет, и створки мягко раздвигаются, открывая проход в ультрасовременное помещение. Оглядываясь вокруг, я отмечаю стерильную чистоту и холодную технологичность, настолько знакомые, что сердце болезненно сжимается. Стеклянные перегородки, разделяющие лабораторию на отдельные боксы, сверкающая аппаратура, учёные в белых герметичных комбинезонах и масках с фильтрами, — всё это мучительно напоминает мне об Улье.

О доме.

Воспоминания становятся невыносимыми, особенно после недавних намёков Аристея, что власть Корпорации пошатнулась. Что-то страшное поднимается из глубины души, и я отчаянно пытаюсь удержаться, не позволяя панике захлестнуть меня.

«Что, если он не врёт? Что, если отец …»

Нет! Нельзя думать об этом. Не сейчас, не рядом с ним. Боюсь, что ему даже не придётся напрягаться, чтобы прочитать мои мысли, и я загоняю их обратно, глубже, на самое дно подсознания.

— Здесь ты работаешь над вирусом? — спрашиваю я, чтобы заполнить гнетущую тишину и отвлечься от собственных страхов.

— Не только, — уклончиво отвечает Аристей, и на его губах появляется задумчивая улыбка. — Я создаю не только смерть, Ариадна. Я создаю и спасение.

Он жестом указывает на бокс, где группа учёных склонилась над экранами мониторов, наблюдая за какими-то сложными процессами. Я напряжённо всматриваюсь в происходящее, чувствуя нарастающее волнение.

— Здесь разрабатывается вакцина от М-вируса, — спокойно поясняет Аристей.

Шокированная, я оборачиваюсь к нему, не в силах скрыть изумление и неверие:

— Это невозможно! Вакцины от М-вируса не существует…

— Ты же видела моих гостей за столом, — спокойно парирует он, не отводя взгляда от моего побледневшего лица. — Скажи, разве они выглядели заражёнными?

Я растерянно молчу, не в состоянии подобрать нужных слов. Вакцина… Если это правда, то Аристею принадлежат не только все карты в этой страшной игре, но и сам карточный стол. Мой разум отчаянно сопротивляется услышанному, не в силах принять факт, который мгновенно перечёркивает всё, что я знала о расстановке сил в этом новом мире.

М-вирус — приговор, абсолютная смерть, неизлечимая болезнь, уничтожившая почти всю человеческую цивилизацию. Даже мой отец, при всей своей власти и бесконечных ресурсах Улья, не смог создать действенного лекарства. Но выходит, это удалось Аристею…

— Ты… лжёшь, — наконец выдавливаю я, хотя мой голос звучит неуверенно и слабо. — Если бы вакцина была реальностью, её давно бы уже создали в Улье. У нас в распоряжении лучшие учёные, технологии, ресурсы…

— Лучшие? — с мягким, но ядовитым сарказмом перебивает меня Аристей. — Ари, твой отец не искал лекарства. Он искал оружие. Для Дэрила Дерби вирус всегда был инструментом контроля и власти. А зачем пытаться создать вакцину от того, что помогало держать людей в страхе и подчинении?

Я сжимаю кулаки, пытаясь не дать ему заметить, как глубоко меня ранят его слова, потому что они звучат слишком правдиво и логично. Но если Аристею удалось создать вакцину, это полностью переворачивает баланс сил. Теперь он становится не просто страшным и могущественным монстром, но единственным, кто способен нести спасение в исчезающий в привычном смысле мир.

— Почему ты скрывал это ото всех? — яростно спрашиваю я. — Почему не дал её людям раньше, почему позволил человечеству почти полностью исчезнуть, если мог остановить эпидемию?