Я вздрагиваю, когда из-за массивного стола бесшумно выходит амурский тигр. Ужасающе красивый, холеный, с блестящей шерстью и по всей видимости сытый… Хм-м, точнее, я очень надеюсь, что сытый. По крайней мере, агрессивным он точно не выглядит. Грациозно ступая по полу, полосатый хищник лениво подходит к Аристею и трётся мордой о его ноги, толкается головой в ладонь хозяина, при этом полностью игнорируя остальных… ну то есть меня. Не думаю, что Кайлеру что-то угрожает. Он тут вроде как свой. А вот я напугана до нервной икоты.

— Не бойся, — небрежно бросает Аристей, ласково поглаживая огромную кошку по холке. — Альма смирная и покладистая, когда я рядом, но в мое отсутствие сюда лучше не заходить.

Господи, он еще и клички им дает… А кто, интересно, убирает за этой домашней киской экскременты? Вряд ли тут где-то припрятан большой кошачий лоток. А когти Альма обо что точит? Или точнее об кого?

Черт, Ари, о чем ты, вообще, думаешь? Возьми себя в руки! Сейчас же!

— Сюда, моя дорогая, — Аристей предлагает мне присесть на свободное кресло у стола.

Кайлер снова встаёт за моей спиной, как немой страж, которому вырвали язык.

— С чего начнём? — Аристей опускается в кресло напротив, соединив кончики пальцев. — Давай, Ари, задавай свои вопросы.

Я пытаюсь сосредоточиться, собраться с мыслями, и наконец выдаю главный вопрос, пульсирующий в голове с момента нашей встречи:

— Что ты такое?

Какое-то время Аристей отстранённо и задумчиво изучает меня, но в его взгляде я не вижу отголосков ни расчетливой игры, ни демонстративной силы. Он кажется безумно уставшим, показывая своим видом, что отвечал на этот вопрос миллионы раз, но так и не подобрал исчерпывающее и точное объяснение своей природы.

— Может, правильнее будет спросить: кем я был? — наконец произносит Аристей, прикрывая веки.

И в тот же миг за его спиной вспыхивает огромный центральный экран. На угольно-чёрном фоне всплывает знакомая до оскомины эмблема — шестиугольник Корпорации, центре которого пульсирует золотая пчела, создавая ощущение готовности начать свой полет. Контуры логотипа дрожат жидким светом, словно по ним бежит раскаленный металл.

Аристей не прикасался к интерфейсу. Не дал ни одной команды… но система отозвалась.

Он делает это… силой мысли?

В голове вспыхивает отчаянная догадка, и в тот же миг сознание будто взрывается.

Он входит в центральную систему Улья.

Как? Как, чёрт возьми, ему это удалось?

На экране начинает меняться изображение. Логотип растворяется, словно в мутной воде, и вместо него появляется действительный поток внутренних команд.

Я узнаю интерфейс, который видела однажды на симуляции: «Навигационный протокол управления структурой островов. Уровень доступа — 1». На секунду мелькает список активации спутниковых каналов и ретрансляторов связи. Структура сети, система распределения команд, аварийный протокол, резервная перезагрузка, — всё проходит через текущий сеанс.

Аристей подключился к центральному серверу Корпорации, контролирующему всю инфраструктуру плавучих островов. Чёрт, если я права, значит у него есть доступ к активации систем первого уровня, куда даже высшее командование не имело прямого входа без многоуровневой аутентификации и биометрической синхронизации. Он вошёл в сердце Улья… словно вирус, словно нужный алгоритм, словно хозяин.

Он может остановить энергосистемы, обрушить платформы, стереть маршруты дронов и закрыть шлюзы.

Он может выключить мир.

Сердце гулко ударяется в ребра, холод растекается по позвоночнику, скручивая мышцы и парализуя мысли. Я ощущаю себя пленницей собственного тела, загнанной в угол чужой волей. И чертов Харпер за моей спиной не дает повода расслабиться ни на секунду. Обложили со всех сторон.

— Как… как ты это делаешь? — хриплю я, даже не соображая, произнесла ли вслух. — Это невозможно. Это…

Реальность трещит, как стекло под паяльной лампой. Всё, во что я верила, всё, что казалось незыблемым и безопасным, рушится, и эпицентр этой разрушительной стихии сидит напротив, лениво поглаживая тигра, положившего морду на его колени, как домашнего кота.

Аристей медленно выдыхает, расслабленно опуская ладони на подлокотники кресла.

— Ничего невозможного нет, Ариадна Дерби, — с ноткой сожаления произносит он. — По крайней мере для меня. Для взлома не нужен верхний допуск. Достаточно щели в самом низу. Помнишь сбой на Полигоне?

Еще бы, черт бы его побрал! Тот ужас невозможно забыть, как и все, что произошло после ночного патрулирования.

— Это ты? — пораженно выдыхаю я, сжимая ладони в кулаки.

— Ну а кто еще? — он кривит губы в снисходительной усмешке. — Тогда мне пришлось воспользоваться доступом сотрудника лаборатории, чтобы за минуту обрушить систему Полигона.

— Тебе? Ты был в тот момент на Полигоне? — мои мысли безнадежно буксуют, логика существенно ломается, не успевая анализировать сыплющиеся на меня факты.

— Я могу проникнуть в каждого из своих созданий в любой точке мира.

Узкие зрачки Аристея начинают странно пульсировать, словно в этот момент он делает именно то, что говорит, — перемещается.