— Боишься? — не скрывая своего нездорового триумфа, вкрадчиво полюбопытствовал Клэй. Распахнув полы рубашки, он избавился от нее гораздо быстрее, чем от ремня.

— О господи! — импульсивно вырвалось у нее.

Весь торс мужчины был обезображен розовато-красными шрамами от ожогов. Грубо зарубцевавшиеся глубокие борозды с неровными краями покрывали всю грудную клетку, расползались на бока и опускались на прокаченный пресс. Кэйт и предположить не могла, что под стильными рубашками и брендовыми футболками Тёрнер скрывал пугающие следы прошлого… как метки огненных клыков, как запретные страницы жизни, спрятанные под замком, который, она была уверена, он открывал немногим.

Внутри что-то тревожно щелкнуло, словно она упустила нечто важное. Тёрнеру не нужен от нее секс, и разделся он совсем по другой причине. Он пытался ей на что-то намекнуть… Что-то кардинально меняющее все, сказанное между ними до этого. Проверка реакции или новый уровень доверия? Господи, что за зверь сотворил с ним такое?

— Кто это сделал? — задыхаясь от ужаса и шока, выдавила Кэйт.

Ей хватило одного взгляда на чудовищные рубцы, чтобы понять — в данном случае никакая пластика не поможет. Лицо, шея и руки Клэя были не тронуты шрамами, но почему-то Кэйт была уверена, что под брюками его тело тоже изуродовано.

Словно заглянув в ее мысли, Тёрнер… Нет, к счастью, он не снял штаны, а всего лишь повернулся к ней спиной. Такой же обожжённой…

Перед ней стоял, возможно, самый красивый мужчина из всех, что ей доводилось видеть в жизни, но его тело словно принадлежало совершенно другому человеку — обезображенному монстру, чудовищу. Это несправедливо, ужасно, так не должно быть. Ни с кем.

— Иногда моему отцу казалось, что я одержим, — обезличенным голосом произнес он.

— Одержим? — не поняла Кэтрин, не в силах смотреть жуткие рубцы.

— Злыми духами, — вновь повернувшись к ней лицом, Тёрнер криво улыбнулся. — И с помощью огня он пытался изгнать их из меня. Как видишь, не вышло, — он развел руками.

— Твой отец тоже был религиозным фанатиком?

— Он посещал ту же церковь, что и Маркус Миллер.

— Это чудовищно, Клэй… — выдохнула Кэтрин. — Я про то, что он сделал с тобой … Неужели никто не знал, не видел, не пытался помочь? Такие раны не заживают сами собой…. Необходимо медицинское вмешательство.

— Отец не обращался к врачам. Он полагался на волю Господа.

— Тогда как? — полюбопытствовала она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Лиза выхаживала меня. Она работала экономкой у отца еще до моего рождения. Одинокая старая дева, потерявшая всю семью в юности и закрывшаяся от равнодушного мира за стенами чужого дома. Пусть не сразу, но ее холодное ожесточенное сердце приняло меня. Лиза не была моей биологической матерью, но ее любовь ко мне воистину безгранична.

Кэйт потрясено уставилась на Тёрнера. Вот значит, в чем причина ее фанатичной преданности. «Он не виноват, что стал таким», память услужливо воспроизвела недавно сказанные Лизой слова. Теперь Кэти понимала, что она имела в виду.

— Ты используешь ее привязанность к тебе. — Пробормотала Кэтрин, отчаянно пытаясь сохранить видимость самообладания.

— Она не против, — пожав плечами, безразлично ответил Клэй.

Он подошел ближе, его высокая крепкая фигура отбрасывала угрожающие тени на стены комнаты. Кэтрин закрыла глаза, судорожно пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации.

— Что ты собираешься делать? — дрожащим голосом спросила Кэйт, когда накал напряжения достиг предела.

— Спать. — Буднично бросил Тёрнер, и свободная половина постели прогнулась под весом его тела.

Кэтрин сжалась, парализованное страхом тело закоченело от напряжения. Внезапно она почувствовала легкое прикосновение к своей щеке и в паническом ужасе распахнула глаза. Темный непроницаемый взгляд Клэйтона смотрел сквозь нее.

— Попытайся уснуть, Кэти, — произнес он, убрав руку от ее лица, и перевернулся на спину.

Похоже, Тёрнер действительно собирался просто спать, но, настроившись на самое худшее, Кэйт не позволила себе безоговорочно поверить в неожиданное избавление. Она практически не шевелилась, настороженно прислушиваясь к звуку его дыхания. Страхи и сомнения грызли изнутри. Кэти всю голову сломала, но никак не могла понять — зачем это все: общая кровать, наводящее на определенные опасения эротическое белье, требование ночевать в его комнате, шокирующая демонстрация шрамов.

Что он задумал?

Или это часть его извращённой стратегии — держать ее в подвешенном состоянии и нагнетающем напряжении? Контролировать охваченного страхом человека гораздо проще, чем пребывающего в состоянии мнимой безопасности.

Страх — это древний метод манипуляции. Ни для кого не секрет, что на этом извечном принципе строится мировое управление обществом. Запуганный человек — как пластичный кусок глины. Лепи все, что хочешь, и он примет любую выбранную создателем форму.