Лиза все в той же невзрачной монашеской униформе суетилась вокруг стола, заканчивая с сервировкой. В подсвечниках горели свечи, в вазах благоухали свежие цветы, более мягкие музыкальные аккорды наполняли пространство, создавая атмосферу непринужденного вечера. Тем не менее Кэти остро осознавала, что все происходящее не более чем фарс, виртуозная игра одного актера, манипулятора, на самом деле являющегося хладнокровным убийцей.

Кэйт неторопливо прошлась по гостиной. Ее взгляд скользил по дорогим предметам интерьера. Она сосредоточенно разглядывала каждую деталь: от драгоценных фарфоровых ваз до изысканных картин на стенах, в каждой из которых заключалась целая история. Но отвлечься от гнетущих мыслей не получалось. Музыка стихла, а внутренняя тревога нарастала.

Скрываясь под тонкой вуалью изысканности, вокруг витало неопределенное ощущение опасности. Обстановка ослепляла роскошью, но в ней скрывалась какая-то отталкивающая сила, словно каждый предмет, каждый уголок помещения таил в себе что-то неотвратимое. Каждый шорох, каждый щелчок свечи казался зловещим предзнаменованием.

— Садись за стол, Кэти, — позвал Тёрнер, и мрачное наваждение рассеялось. Она обернулась, рассеянно моргнув. — Попробуй расслабиться и не думать о плохом. Хотя бы сегодня, — Клэйтон проницательно улыбнулся, и она поняла, что все это время он пристально за ней наблюдал.

По спине побежали мурашки. Ладони взмокли. Она научилась распознавать его темную подавляющую энергетику, даже когда он пребывал в приподнятом расположении духа. Маска обольстителя сидела на нем криво, не скрывая спрятанный за ней звериный оскал.

— Я пытаюсь, правда, но у меня не выходит, — без лукавства призналась Кэйт.

Внутри она кипела от возмущения. Сумасшедший ублюдок! И просьбы у него соответствующие. Абсурдные. А как завуалировано прозвучало его «не думать о плохом»?

— Странно находиться здесь без Лори, — с напускным смущением заметила Кэтрин и добавила с фальшивой грустью: — Мне ее жаль, — а саму чуть не перекосило от собственного лицемерия.

Тёрнер молчал, делая вид, что внимательно ее слушает, а на деле пронизывал острым взглядом, дотошно изучал, размышляя, стоит ли верить этой внезапно превратившейся в послушную овцу блондинке.

— Я много думала о ней сегодня, — сделав глоток дорогого вина, продолжила Кэйт. — И о том, что ты сказал… — робко взглянула в его глаза из-под опущенных ресниц.

Они сидели с разных сторон длинного стола, и значительное пространство между ними снижало градус ее тревожности, развязывало язык. Хотя, конечно же, она понимала, что, если он надумает что-то с ней сделать, никакое расстояние его не остановит.

— Что именно? — уточнил Тёрнер.

— Могу ли я представить, каково любить монстра, — картинно смущаясь, пояснила Кэтрин.

— И? — он вопросительно вскинул бровь, уголки красиво очерненных губ дернулись в скептической усмешке.

Та-а-ак, похоже, переиграла. Нужно попробовать зайти с другой стороны.

— Я вспомнила, как Долорес рассказывала о том, как встретилась с Робертом. Каким очаровательным, щедрым и добрым он был. Сколько сделал для нее и ее больной матери. В глазах девочки, выросшей за чертой бедности, он выглядел сказочным принцем и олицетворением всего, о чем она мечтала, засыпая в своей маленькой убогой комнате, которую наверняка делила на двоих с мамой. У нее не было шанса не влюбиться в него.

— Не было, — прищурившись, кивнул Клэй.

— А любить кого-то — означает принимать его целиком и полностью. Со всеми достоинствами и недостатками, — с придыханием произнесла Кэйт. — В горе и радости, в болезни и здравии. Так она мне сказала.

— Не понимаю, к чему ты ведешь.

— Я думала, что Лори имела в виду его нынешнее состояние, но теперь мне кажется, что она говорила о другом. Его нездоровые увлечения… — Кэйт прервалась, чтобы прочистить горло. — Долорес считала болезнью. Она надеялась, что ее любовь его исцелит.

— Боже, какой бред, — рассмеялся Тёрнер, откидываясь на спинку стула. — Кэти, наивность тебе не к лицу. Скажи, что ты думаешь о ней на самом деле.

Урод. Моральный урод. Хрен его проведешь. Кэтрин скомкала в пальцах салфетку и в сердцах швырнула в тарелку с нетронутым салатом.

— Лори — недалекая психопатка с мозгом размером с куриное яйцо. Я думаю, что она не столько горевала по убитым девушкам, сколько бесилась от ревности, что Роберт предпочитал их — ей. До ее амебного рафинированного разума попросту не доходило, что, когда он доберется до нее, ее никчёмная жизнь закончится.

— Жестко, но зато честно, — одобрительно резюмировал Тёрнер.

— Она настолько мне омерзительна, что если бы ты ее вчера убил… Я бы, не колеблясь, помогла тебе избавиться от трупа, — войдя в раж, выпалила Кэйт.

Клэйтон нахмурился и задумчиво потер переносицу. Он выглядел глубоко озадаченным и чуточку удивленным.

— Еще вина, Кэти? — внезапно предложил Клэй, резко закрыв тему.