Пока его слова о любви еще звучат у меня в ушах, мой взгляд скользит по морю гостей в бальном зале и останавливается на женщине, что сжала мое сердце в тисках.

— Да, я понимаю.

Его взгляд следует за моим, и он усмехается, поняв, куда унеслись мои мысли.

— Похоже, так оно и есть, да? – он по-дружески сжимает мое плечо. — Кто бы мог подумать, что под этой холодной оболочкой все-таки бьется сердце?

— Если оно и бьется, то только для нее.

— Ну ты и жесткий, – смеется он, но тут же маскирует это под фальшивый кашель. — Парень, да ты совсем слетел с катушек, раз говоришь такие пафосные вещи. Мазал тов, братан.

— Финн! Финн! Иди сюда, сынок, и вразуми Прайса! – окликает его Хэнк Уокер.

— Спорим, это опять из-за нового раннинбека, которого завербовал Чапел Хилл? – ворчит себе под нос Финн, направляясь к отцу.

— Так Уокер все-таки сдался, да? Снова общается со своим стариком? – спрашиваю я Стоун, наблюдая, как гордый Хэнк Уокер пытается обхватить рукой широкие плечи сына.

— Финн посчитал, что был должен, после всего, что его отец сделал для моей семьи.

Когда на моем лизе проступает растерянность, с предельной ясностью показывая, что я не имею ни малейшего понятия, о чем она, Стоун поясняет:

— Верно. В последнее время ты пропал с радаров, так что не в курсе событий. Шарлин рассказала отцу Финна, что моего отца выпускают из тюрьмы. Слушания через пять дней, и мы все ждем, что он вернется домой – особенно после того, как фонд Ричфилд выставил всю прокуратуру и шерифский департамент беспомощными болванами. Услышав, как Шарлин переживает, что мои родители все еще будут жить в Саутсайде, Хэнк мгновенно перешел к действиям и купил им дом неподалеку от их собственного. Он даже подготовил для моего отца несколько предложений о работе на выходе. Думаю, это был расчет на то, чтобы растрогать квотербека, но это сработало. Помогло и то, что Хэнк принес Финну искренние извинения за свое прошлое поведение.

— Видимо, старина Уокер понял, что облажался, и ему пришлось пойти на крайние меры, чтобы снова заслужить расположение Финна.

— Все совершают ошибки. Важно то, как ты пытаешься их исправить.

— Значит ли это, что вы с Финном переезжаете из дома Линка?

— Мы уже переехали. Нашли миленькую квартирку неподалеку от университета и заселились на прошлой неделе, – сияет она, ее щеки покрывает румянец.

— Ну, вы даете. Совсем взрослые. Новый дом. Новая работа. Или ты все же не приняла предложение Максвелла?

— Нет, приняла. Начала работать несколько недель назад.

— И как тебе на новом месте?

Я не упускаю того, как Стоун украдкой смотрит на Кеннеди, прежде чем ответить.

— Это... поучительно.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, в кармане вибрирует телефон.

Линк: Встретимся в твоей комнате.

— Леди, меня призвали. Не присмотрите за Эммой минутку?

Я оставляю их, уверенный, что Эм будет в хороших руках, пока я ищу кузена. Добравшись до спальни, я по разъяренному выражению лица Линкольна и письму в его руках мгновенно понимаю, о чем пойдет эта внезапная беседа.

— Еще одно пришло, я смотрю?

— Тебе, – рычит он, и его взгляд, глубокий как океан, грозит поглотить меня в свою пучину. — Поскольку Общество всегда пользуется случаем оставить письмо во время крупной вечеринки, я счел нужным проверить твою комнату – не появлялся ли кто возле нее, – объясняет он, бросая конверт на мой матрас.

Похоже, придется начать жечь эту хрень.

— И ты никого видел? – спрашиваю я, стараясь держаться на почтительном расстоянии от своего вспыльчивого кузена.

— Нет, – качает он головой. — Когда я пришел, письмо уже лежало на твоей кровати. Но здесь должен был быть ты, Кольт. А не я.

— Ты зол на Общество или на меня, кузен?

— Пока что – на обоих. Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Тебя никто не видел несколько дней.

— Я был занят у Эммы, – небрежно пожимаю я плечами.

— Черт возьми, Кольт! – он в ярости вздымает руки. — Пока ты играл в прятки, Общество стало проявлять беспокойство. Читай.

Он хватает зловещий конверт и вручает его мне. Я вынимаю письмо, пытаясь подготовить себя к той гребаной хрени, которую сейчас прочту. Но по мере того как строки расплываются перед глазами, я могу думать лишь о золотоглазой женщине, ждущей меня внизу, и о том, что их угроза означает для нее.



— Надеюсь, у тебя есть какие-то зацепки, Кольт, потому что я не знаю, на что они пойдут дальше, если не получат своего. Ты смог выудить что-то у профессорши?

— Ее зовут Эмма, – отвечаю я защищающимся тоном, сминая письмо в руке и швыряя его на пол. Мне даже не нужно смотреть на кузена, чтобы почувствовать на себе его испепеляющий взгляд.

— И дала ли тебе Эмма хоть малейшую зацепку о том, кто такие Общество? – допытывается он, в его тоне уже меньше гнева.

Я сажусь на край кровати, ослабляя бабочку.