— Я – эгоистичный мудак. Я это признаю. И если это делает меня менее желанным для этих ублюдков, то я только рад, – отвечает он, целуя меня в кончик носа.

— Значит, то, что говорил Кольт, – правда. Ты искренне веришь, что Общество по своей сути добродетельно? – с любопытством добавляет Линкольн.

Я не упускаю того, как вдруг Линкольн перестает делать вид, что Общество – это всего лишь очередной миф.

— Да, верю.

— Хм. Это разочаровывает. Я не могу в здравом уме считать морально доброй организацию, которая наказывает людей за их худшие жизненные ошибки.

— Они наказывают лишь тех, кто отказывается искупить свою вину. Милость даруется тем, кто ищет ее.

Пронизывающий взгляд Линкольна пробегает холодной дрожью по моей спине.

— Линк, – строго произносит Кольт.

— Верно, – он прокашливается и делает глоток шампанского. — Я отвлекся. Как я уже сказал, ни я, ни Кольт никогда не имели контактов с подобной организацией. И вот в чем загвоздка. Ты сказала Кольту, что, по твоему мнению, предок Ричфилдов основал Общество. Если это действительно так, то почему ни один из нас ничего о нем не слышал?

— Вы – не первые сыновья, – уверенно объясняю я.

— Кольт – первый сын. Он единственный наследник по мужской линии в ветви своей семьи.

— Это так, но мы уже установили его многочисленные недостатки.

— Повторюсь, я не обижаюсь, – смеется Кольт.

— Значит, ты считаешь, что мой брат Тедди мог быть вовлечен в это.

— Я мало знакома с характером твоего покойного брата, чтобы высказывать обоснованное мнение, но да, это наиболее вероятный вывод.

— И, на твой взгляд, мой дядя Оуэн тоже его член, верно?

— Полагаю, что да.

— Ты ошибаешься, Эм. Мой отец слишком занят тем, что ходит налево, чтобы еще и состоять в Обществе. И потом, это ты говоришь, что они принимают в свой дурацкий мужской клуб только благодетелей. Как в это уравнение вписывается изменщик?

— Даже у Джона Кеннеди были внебрачные связи, и все же его до сих пор вспоминают как одного из величайших президентов этой нации. Его моральный облик никогда не ставился под сомнение.

— Линк? – Кольт бросает на него нечитаемый взгляд.

Линкольн задумчиво потирает подбородок, его длинные волосы падают на глаза, пока он обдумывает мои слова.

Есть еще один момент, который не дает мне покоя. Если Линк и вправду не является членом Общества, как утверждает, то будет правильно, если я поделюсь этим с ним.

— Есть кое-что еще, – начинаю я, надеясь не ранить старые раны тем, что скажу. — Это касается твоих родителей.

И Линк, и Кольт бледнеют при этих словах. Я ожидала этого, ведь с их кончины прошло не так много времени.

— А что с ними?

— Я знаю, что шерифу Эшвилла никак не удается найти зацепки, которые помогли бы раскрыть их убийство. Мне больно говорить тебе это, Линкольн, но, боюсь, убийц твоих родителей так и не привлекут к ответственности.

— Почему ты так говоришь, Эм? – спрашивает Кольт, и ужас омрачает его прекрасные изумрудные глаза.

Я сглатываю сухой комок, обращаясь вместо этого к его кузену, зная, что для него эти слова прозвучат болезненнее, чем для Кольта.

— Если мои исследования верны, то, как и отец Кольта является членом Общества, твой отец, Линкольн, тоже должен был им быть. Его смерть, вкупе со смертью твоей матери – настоящей наследницы Ричфилдов – наверняка вызвала гнев Общества. Говоря прямо, тому, кто убил твоих родителей, осталось недолго. Общество позаботится об этом – если уже не позаботилось.

Неловкое, тяжелое молчание, последовавшее за моими словами, заставляет меня пожалеть, что пришлось быть вестником такой дурной вести. Я знаю, как это ужасно – не иметь возможности привлечь к ответственности виновных в смерти близкого человека. В моем случае я давно простила Обществу его роль в гибели моих родителей, возложив вину на преступления судьи О’Киффа. К сожалению, Линкольну не так повезет. Надеюсь, со временем он исцелится, зная, что кто-то другой добился справедливости для него.

— Знаете что? Давайте поговорим о чем-нибудь другом? – заявляю я, с тревогой желая уйти от этой мрачной темы, поскольку оба мужчины выглядят так, будто их только что ударили под дых. — Я слышала восхитительные вещи о Фонде Ричфилд, Линкольн. Мне чрезвычайно любопытно, каким был твой вклад в его развитие в этом году.

Ему требуется мгновение, чтобы выйти из ступора, но, к счастью, он хватается за спасительную нить новой темы и развивает ее. В течение следующего часа он увлеченно рассказывает о своей благотворительной работе, успешно развеивая прежнюю мрачную атмосферу.

— Линкольн, – раздается мягкий голос.

Мы все оборачиваемся и видим милую брюнетку, которая застенчиво убирает прядь волос за ухо, бросая влюбленные взгляды на наш столик.

— Кто это? – спрашивает Кольт, когда его кузен поднимается на ноги.

— Моя спутница.

— Спутница? – с удивлением переспрашивает Колт. — Кен в курсе, что ты пришел сегодня с кем-то?