— Эм, посмотри на меня, – приказывает Кольт, хватая меня за плечи. — Если ты знаешь, кто они, ты должна мне сказать.

— Ты бы мне не поверил, если бы я сказала.

— Я поверю. Я обещаю. А теперь, пожалуйста, Эм. Просто скажи мне.

Настойчивость в его голосе выводит меня из себя.

— Причина, по которой, я думаю, что Монтгомери никогда не смог бы стать членом их организации, кроется в двух других мужчинах, которые, как я полагаю, являются таковыми.

— Хорошо... кто?

Вот оно.

О Господи.

— Я думаю, что твой отец является членом Общества и... твой кузен Линкольн.

Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Эмма, ты же не серьезно, – выпаливает он.

Понимая, что он не поверит мне, пока не увидит реальные доказательства, я спрыгиваю с кровати и иду в гардеробную. За висящими зимними куртками, платьями и прочим, я достаю книгу, украденную из библиотеки Шарлотта. Я бегу обратно к кровати, где Кольт все так же смотрит на меня в недоумении. Листаю страницу за страницей, пока не нахожу запись, которую он должен увидеть.

— Просто прочти это.

Он забирает книгу из моих рук и начинает читать предложение вслух, слово в слово.

— Рожденное из пепла гражданской розни, восходит новое зарево, а с ним и символ безжалостного будущего, где все злодеи должны быть судимы и наказаны за свои прегрешения. Лишь самоотверженные и искренние могут пожертвовать своими жизнями во имя лучшего будущего человечества и обеспечить, чтобы злу никогда не было позволено восторжествовать. В самом сердце Эшвилла одна семья услышала зов праведности и поклялась собрать единомышленников, чтобы сражаться в нелегкой битве за душу человечества. Их имя столь же богато, как нивы, простирающиеся по обеим Каролинам, а сердца их столь же чисты, как хлопок, что там произрастает.

— Дальше идет бесконечный перечень всех благих дел, что совершило Общество, но взгляни сюда, – воодушевленно указываю я на последний абзац. — Я думаю, это код. Их имя столь же богато, как нивы – Ричфилды6. Твоя семья, Кольт. И эта пентаграмма, нарисованная под текстом – я видела подобную в одной из бухгалтерских книг твоей семьи в библиотеке. Ты должен согласиться, что совпадение более чем подозрительное.

— Это ничего не доказывает, – говорит он, с шумом захлопывая книгу и швыряя ее на пол.

— Ты мне не веришь?

— Эм, ты очень усложняешь мне эту задачу. Мой отец и Линк – члены какого-то общества благочестивых праведников? Невозможно. Мой отец – распутный бабник, который не узнал бы доброе дело, даже если бы оно дало ему пощечину.

— А твой кузен? Линкольн?

— Поверь мне, Эм. Он не имеет к этому никакого отношения. И я могу сказать тебе прямо сейчас: все это о самоотверженности и праведности Общества – полная чушь!

— Я так не думаю. Я годами изучала их, и все мои находки говорят о том, что на протяжении всей истории Общество всегда было на правильной ее стороне. Они не плохие. Они просто хотят исправить то, что было сломано.

— Они – самозваные мстители! Скажи мне, кто имеет право быть судьей, присяжным и палачом в одном лице? Потому что это они, Эм. Они – продажное ополчение со своей собственной повесткой, желающее навязать другим свои представления о том, что правильно, а что нет. Что, если они решат, что написание тобой этой книги – зло? Что, выставляя их на всеобщее обозрение, ты ставишь под угрозу все их усилия? Скажи мне, Эм, кто защитит тебя, если они придут за тобой?!

Я прижимаю ладонь к его щеке, и глубочайший страх внутри него разъедает меня изнутри.

— Никто не придет за мной, Кольт. Я никогда не видела тебя таким взвинченным.

— Ну, извини, если мысль о том, что тайное общество с кровью на руках может быть связано с моей семьей, меня беспокоит. Черт! Это даже не худшая часть. Одна лишь мысль о том, что моя девушка может оказаться на их радарах и разозлить их, сводит меня с ума.

— Девушка? – выдыхаю я.

— Я произнес это вслух, да? – он морщит нос.

— Иногда я забываю, какой ты юный.

— Только не опять, – вырывается у него, и он начинает отворачиваться, но я не даю ему уйти, притягивая к себе.

— Я не это имела в виду, Кольт. Это мило. Вот и все.

— Мы оба знаем, что я не милый.

— Нет, я знаю. Но это не значит, что ты не можешь быть милым, когда захочешь.

— Только с тобой, Эм, – искренне признается он, и его зеленые глаза смягчаются.

— Это мне в тебе и нравится, – шепчу я, обнимая его за талию и прижимаясь головой к его груди.

Он обнимает меня крепче, оставляя целомудренный поцелуй в макушку.

— Только никому об этом не рассказывай. Не хочу портить себе репутацию.

— Мой рот на замке, – дразню я, целуя то особенное место, где бьется его сердце.

— Этот разговор не окончен, Эм. Ты же понимаешь?

— На сегодня – окончен. Просто обними меня, Кольт. Общество может подождать.