Разворачиваюсь и ухожу.

***

В следующее воскресное утро я оказываюсь в месте, где меньше всего ожидал оказаться, – припаркованным у Первой баптистской церкви Эшвилла, на самой окраине Нортсайда. Я сижу в машине с закрытыми глазами, пытаясь хоть немного вздремнуть – последние ночи я только и делал, что ворочался с боку на бок, – когда стук в стекло заставляет меня вздрогнуть и проснуться.

Скарлетт собирает свои длинные волосы шоколадного цвета в пучок, пока я открываю дверь, чтобы впустить ее.

— Твой парень знает, что ты написала мне и позвала сюда?

— Нет. Он все еще на тебя зол. Я подумала, что лучше будет позвать тебя поговорить наедине.

— Ясно, – бормочу я, откидывая голову на подголовник.

Истон злится на меня не впервые. Если уж на то пошло, мы обычно доводим друг друга до белого каления по несколько раз на неделе. Но я, черт возьми, люблю этого типа, а такое я чувствую к очень немногим в этой жизни. Мне нужно найти способ все исправить, но пока Ист заливается желчью в своем углу, лучше держаться от него подальше.

Скарлетт нервно ерзает на сиденье, вытирая влажные ладони об самую безобразную серую юбку, которую я когда-либо видел на женщине. Сейчас она скорее смахивает на чью-то «духовную сестру», а не на ту роковую женщину, что с душой поет по выходным в подпольном клубе.

— Ты поговорил с Оуэном? – наконец спрашивает она, разрывая повисшее между нами молчание.

Оуэном.

— Ты уже моего отца по имени называешь, да? Давольно интимно, по-моему.

Она тяжело вздыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Кольт, я хочу поговорить с тобой, но если ты будешь вести себя как последний мудак, то в этом нет никакого смысла. Ты собираешься вести себя как взрослый мужчина, на что ты, как я знаю, способен, или я зря трачу свое время?

— Ладно. Твоя взяла. Я заткнулся.

— Не мне бы тебе это говорить. Это должен был сделать он. Но я не думаю, что он когда-нибудь соберется с духом, – задумчиво начинает она, и нотка нежности в ее тоне по отношению к моему отцу не остается мной незамеченной.

— Мой отец обожает свои секреты, Скарлетт.

— Да, это я тоже знаю, – более сурово отвечает она.

— Ах, – усмехаюсь я, радуясь, что он подвел не только меня. — Он и от тебя что-то скрывал, да?

— Скрывал, – гневно бросает она в ответ.

— И ты в ярости. Поэтому и написала мне, чтобы я приехал. Хочешь ему отомстить?

Она качает головой, и на ее губах, от природы похожих на лук Амура, теперь играет недовольная гримаса.

— Я на него обижена, да, но знаю, что в конце концов прощу его. Надеюсь, и ты тоже.

— С чего бы мне прощать своего отца-изменщика?

— Потому что ты любишь его. И так поступают с теми, кого любят. Прощают им их недостатки, даже если они причиняют тебе боль.

— Я не тряпка, – фыркаю я.

— Я и не говорю, что ты тряпка. Но ты его сын. И нравится тебе это признавать или нет, но в тебе живет частица, которая хочет понять поступки твоего отца. Поверь, я сама пытаюсь их понять. Но я просто должна доверять ему, потому что он всегда был для меня опорой. И в хорошие, и в плохие времена он оставался тем единственным человеком, на которого я всегда могла положиться. Я не собираюсь отворачиваться от него только потому, что мне не нравятся его поступки.

— И в чем же мой отец был для тебя опорой? – спрашиваю я в полном недоумении.

— Имя Анджела Дэвис тебе о чем-нибудь говорит?

Я качаю головой.

— Она была моей матерью, Кольт. Видишь ли, они выросли вместе, моя мама и твой отец, и были лучшими друзьями с детства. Она рассказывала ему все, а он, в свою очередь, тоже во всем ей доверял. Моя мама уехала из Эшвилла в восемнадцать лет в поисках успеха в Вегас, но всегда поддерживала связь с твоим отцом. Спустя несколько лет, когда она забеременела мной, он стал моим крестным и единственным мужчиной, который был для меня как отец. Я никогда не видела своего отца, но для меня это не имело значения, потому что у меня был твой. Он никогда надолго не пропадал из Вегаса, стараясь навещать нас каждые несколько месяцев. Мы с мамой жили этими визитами, потому что Оуэн был настоящей стихией. Ты во многом напоминаешь мне его. Когда мама умерла, он узнал об этом первым и сообщил моему дяде. Он позаботился, чтобы у меня было все необходимое, когда я приехала в Эшвилл. И я не уверена, что смогла бы справиться без него. Он всегда был для меня как отец, Кольт. Не любовником, как ты предположил, а опекуном, на которого я могла положиться.

У меня перехватывает горло от той любви, с которой Скарлетт говорит о нем. Я тоже когда-то знал это обожание. Но не теперь. У Скарлетт, возможно, глаза все еще застелены пеленой, но я вижу его достаточно ясно. Настоящего Оуэна Тренера.

— Почему он никогда не рассказывал о тебе моим сестрам или мне? Зачем хранить это в секрете?

Она прикусывает нижнюю губу, обдумывая, как лучше ответить.