Если Кеннеди находится поблизости от водоема, можно быть уверенным, что ее верное каноэ всегда рядом. Она плавает хуже некуда, но черта с два это ее остановит, когда мы проводим дни на озере. Ее гордость не позволяет ей надеть нарукавники или спасательный жилет; она предпочитает использовать их только когда плавает. И даже тогда она всегда напоминает нам, что даже лучшие пловцы используют их, пока не вырастут.

— Знаешь, я всегда могу научить тебя плавать, – говорю я, замечая, как она с завистью смотрит на моих сестер, которые вовсю веселятся у берега.

— Сомневаюсь. Минуту назад ты выглядел так, будто вот-вот утонешь.

— А, так ты все-таки смотрела на меня, – важничаю я, толкая ее в плечо своим.

— Сложно не смотреть, когда ты постоянно ведешь себя как самодовольный осел.

— Это было больно, – шучу я, прикладывая ладонь к груди.

— Конечно, – смеется она.

— Я могу научить тебя, если захочешь, – вставляет Тедди позади нас, и от его голоса у меня мурашки бегут по коже.

Кеннеди оборачивается через плечо и дарит ему свою дурацкую, фальшивую улыбку.

— Не нужно, Тедди. Если я захочу научиться, я попрошу Линкольна. Но спасибо за предложение, — слащаво отвечает она.

— Как знаешь, – парирует он скучающим тоном, откидываясь на своем пляжном полотенце.

Кеннеди поворачивается и закатывает глаза. Она ненавидит этого извращенца так же сильно, как и я, но поскольку он старший брат Линка, она терпит его ради него. Кеннеди готова на все ради Линкольна, даже притворяться, что ей нравится его жуткий старший брат. Я вижу, как ее передергивает, когда этот козел разглядывает ее похотливым взглядом. Этот ублюдок уже учится на первом курсе, но, видимо, его возбуждают только тринадцатилетние девочки.

Это просто омерзительно.

Но я ничего другого от него и не ожидал. Я уверен, что этот подонок причастен к тому, что случилось с котом моих младших сестер, Усиком, в прошлом месяце. Кот был в полном порядке, а через минуту Айрин нашла его в нашем лабиринте из живой изгороди со сломанной шеей. У нее потом неделями были кошмары, а маленькая Эбби рыдала несколько дней подряд. Даже Мередит, обычно непробиваемая, прослезилась, когда папа хоронил Усика рядом с оранжереей. В тот день у нас дома были только Тедди и Линк – по обычаю нашего воскресного семейного бранча, – а мой кузен и мухи не обидит, не то что убьет питомца своих маленьких кузин.

Это сделал этот ублюдок, я в этом уверен. Просто не могу это доказать.

Я встаю, чтобы взять бутылку воды из холодильника, мои мысли все еще где-то далеко, как вдруг слышу за спиной громкий всплеск. Я кручу головой туда-сюда, и страх сжимает мое сердце – Кеннеди нет на доске.

— Где Кен? – кричу я ее брату, который уткнулся в телефон.

— Что? – рассеяно спрашивает он, листая ленту.

— Тедди, где Кеннеди?!

— Понятия не имею, – бормочет он, закрыв глаза, поглощая солнечные лучи.

Чертовы придурки!

Я осматриваю все озеро и вижу лишь Финна и Иста на гидроциклах вдалеке, в то время как Линкольн медленно подгребает к нам. Грудь сжимается, пока я бегаю по берегу, высматривая ее в воде. Только когда замечаю светлые волосы и протянутую руку, пытающуюся пробиться на поверхность в нескольких метрах от нас, я кричу.

— КЕННЕДИ!!!

Я вижу, как мой кузен бросается в глубину, и на лице Линкольна – чистая решимость добраться до нее. Я сразу же ныряю за ним, ужас делает мои гребки неровными и неуклюжими. Неподалеку от берега я слышу громкий переполох среди наших родителей. Отчим Истона и мой отец бегут к воде, пытаясь успеть. Я уже задыхаюсь, хватая ртом воздух, когда Линкольн наконец вытаскивает ее из воды. Он плывет к берегу, а я изо всех сил стараюсь не отставать. Когда мои ноги чувствуют песок, я несусь к берегу как угорелый. Линк уже вдувает воздух в ее легкие, а мой отец делает непрямой массаж сердца. Слезы наворачиваются на глаза, пока я беспомощно стою и смотрю, как Линк зовет ее.

— Держись, Кен. Оставайся со мной, – отчаянно повторяет он каждый раз, отрываясь от ее губ.

Когда Кеннеди откашливает озерную воду, отец поворачивает ее на бок, чтобы она выплюнула ее всю. Я все еще в шоке, когда чувствую, как в мое плечо впиваются ногти, резко разворачивая меня.

— Это твоих рук дело, не так ли? – кричит на меня моя мать.

Я настолько потрясен, что даже не понимаю, о чем она говорит.

— Думал, твоя дурацкая шутка будет смешной? Кеннеди могла серьезно пострадать, ты, наглый мальчишка! – кричит она прямо перед тем, как я чувствую ее жесткую пощечину.

Все мое тело трясется от гнева, но я не могу вымолвить и слова в свою защиту. Я не шокирован тем, что она ударила меня – моя мать всегда была уверена, что если пожалеть розгу, то можно испортить ребенка. Нет. Больше всего меня парализует то, как ее ледяные голубые глаза сверлят мой череп, словно она ненавидит меня за один мой вид.

— Отвечай мне! – снова кричит она, и когда поднимает руку для нового удара, я просто стою и жду, когда он произойдет.

Но ничего не происходит.