Моя челюсть нервно подрагивает от ее колкости.

— Возьми свою женщину под контроль, Уокер. Она уже начинает действовать мне на нервы. Если ты не достаточно мужчина, чтобы всыпать ей, как обещал несколько минут назад, то поверь – это сделаю я.

Южанка бросается ко мне, пустив в ход когти и ярость, но Финн быстро хватает ее за талию и уводит прочь. Ноги Стоун продолжают дрыгать в воздухе, пытаясь ударить меня, пока Финн отступает в сторону их комнаты.

— Пойдем, негодница, пока нам не пришлось разгребать последствия еще одного убийства.

Я слышу, как она все ворчит по дороге наверх, какой я самодовольный козел, но, к счастью, ее раздражающий голос стихает, едва Финн запирает ее в своей спальне.

— Она права, знаешь ли, – добавляет Истон, затягиваясь своей «палочкой смерти». — Может, ты и думаешь, что твой друг творит чудеса, но на женщину вроде Эммы Харпер это не подействует.

— Довольно. Кольт не будет пытаться переспать с ней. Ему просто нужно завладеть тем, что она нашла в той книге. – Линкольн подходит ко мне, его выражение лица тверже стали. — Скажи мне, что ты справишься?

— Я же сказал, что справлюсь. Разве я когда-нибудь не сдерживал данное тебе слово? Хоть когда-нибудь?

Он сжимает губы и кивает, а затем поворачивается к Темному Принцу нашей небольшой компании.

— Если мой брат говорит, что может с этим справиться, то я ему верю. И остальным следует

— Как скажешь, Линк. Не то чтобы на кону стояли наши жизни, – саркастически замечает Истон, выпуская в воздух кольца дыма. — Что будем делать со Стоун?

— А что с ней?

— Мы правда позволим ей работать на сенатора? По-моему, это гребаная плохая идея – отправлять ее в воды, кишащие акулами. Особенно если считаем, что Томми-бой и его подлый отец – члены Общества и именно они за нами охотятся.

— Она взрослая девочка и сама может постоять за себя, – защищаю я ее со скукой, делая вид, что смахиваю невидимую пылинку с плеча. — К тому же она чертовски упряма, так что если Уокер не может вложить в нее хоть каплю здравого смысла, то уж никто из нас и подавно не сможет.

Я смотрю на Линкольна, ожидая поддержки в моей оценке, но он на удивление странно молчалив.

— Что-то не так?

— Ничего, – ровно заявляет он. — Я пойду пройдусь.

Он уходит без дальнейших слов или объяснений. Я молча стою и смотрю, как он удаляется в сторону дубовой рощи через окно гостиной.

— Он злится не на тебя. Его вывело из себя то, что Стоун сказала, будто мы ничего не сделали, чтобы предотвратить помолвку Кен.

— Говори за себя, – огрызаюсь я, наблюдая, как тень Линкольна удаляется от дома. — Я пытаюсь уговорить ее положить конец этой затее с того самого дня, как она объявила, что выходит замуж за этого придурка.

— Ты не сможешь переубедить ее. Это под силу только ему.

— У ада больше шансов замерзнуть, – грустно отвечаю я, чувствуя, как в животе болезненно завязывается узел.

— Тебе нужно отпустить эту хрень, Кольт.

Истон с силой тушит оставшуюся часть сигареты в пепельнице, полагая, что причина моего неодобрения брака Кен в том, что я все еще питаю к ней чувства.

Если бы только это было возможно.

— Ага, я услышал тебя с первого раза.

— Просто сосредоточься на том, что у тебя на повестке, и оставь Кен в покое.

Его повелительный тон задевает меня за живое.

— Забавно, как некоторые заблуждаются, полагая, что могут мною помыкать. Я сам себе хозяин, понял? Я делаю то, что хочу, и когда хочу. Никогда не забывай об этом.

— Ты мудак. А не сам себе хозяин.

Я, опережая его, показывая ему средний палец и направляюсь к выходу.

— Ты куда это?

— А ты как думаешь? Он нуждается во мне.

Мне не нужно ничего объяснять дальше. Я начинаю поиски своего задумчивого и мрачного кузена в бескрайнем лесу. Когда, наконец, нагоняю его, я не произношу ни слова. Линкольну достаточно знать, что я здесь. Я пошел бы за ним в саму преисподнюю, если бы он попросил. Потому что пока все так и норовят указать на мои недостатки или пытаются переделать меня, мой кузен всегда принимал меня таким, какой я есть.

Принятие в мире, который настойчиво пытается отлить тебя по своему подобию – лишь одна из причин, почему Линкольн лучше большинства из нас.

Пока осенняя листва хрустит под нашими ногами, мои мысли переносятся в другой, безрадостный день, когда мы пробирались через этот самый лес, пытаясь сбежать от уродства нашей жизни и примириться с реальностью того, кто мы есть.

Я пересылаю Кен забавный мем, когда дверь моей спальни с треском распахивается и на пороге застывает моя мать.

— Идем со мной, – приказывает она, щелкнув пальцами.

— Зачем? Куда мы идем? – лепечу я, ошеломленный, убирая телефон. Моя мать почти никогда со мной не разговаривает, уж тем более не заходит в мою комнату по собственной воле.

— Твой кузен нуждается в тебе, – и это все объяснение, что она дает, прежде чем развернуться ко мне спиной.