— И моя мать решила, что было бы неплохо подергать за ниточки и привлечь Стоун в его избирательную компанию, – мрачно вставляет Финн.

— Я думал, твоей маме нравится твоя девушка, Уокер? – спрашиваю я его в замешательстве.

— Нравлюсь! Отсюда и работа! – Стоун в отчаянии вздымает руки к потолку. — Большинство помощников сенатора работают за идею, а Шарлен выбила мне оплачиваемую должность в качестве ассистента его заместителя. Она знает, что в следующем году мне нужно будет оплачивать учебу в юридической школе, и что эта работа для меня просто манна небесная. Почему никто не может этого понять?

— Я же сказал, я могу о тебе позаботиться, – парирует Финн.

— А кто сказал, что обо мне нужно заботиться? Я сама прекрасно справлялась и до тебя, квотербек. Мне не нужен рыцарь в сияющих доспехах. Никогда не была нужен.

— Нет, тебе нужен хороший, крепкий шлепок по заднице, – бормочет он себе под нос.

— Я в этом вопросе на стороне Уокера, – вставляю и я свои пять копеек, тоже не в восторге от ее идеи.

Ее возмущенный взгляд прожигает меня насквозь.

— Пожалуйста, не делай этого, негодница, – умоляет Финн, обнимая ее, пытаясь уговорить.

Ее взгляд смягчается от его нового, нежного подхода к этой дурацкой ситуации, но всем видно, что решение она уже приняла.

— Это всего лишь работа, и платят там хорошо, Финн.

— Я могу найти тебе работу. Линк, найди моей девушке работу, пока ей не пришлось работать на этого подонка.

Линк уже готов что-то сказать, но смыкает губы, когда Стоун молча качает головой.

— Я уже согласилась. Я не могу взять свое слово обратно.

Финн выглядит совершенно разбитым, но когда Стоун обнимает его, прижимаясь головой к его груди, его решимость начинает таять. Однако остальных так просто не убедить.

— Это всего лишь работа, квотербек. Не более того. Почему ты так против?

— Эм, ну, может, потому что сенатор Максвелл, возможно, стоит за Обществом? – замечает Истон, скрестив руки на груди.

— Ты этого не знаешь, – парирует она, отстраняясь от Финна, чтобы посмотреть Истону в глаза. — Ты сам сказал, что Скарлетт видела, как мама Линка садилась в машину Томми. У тебя нет доказательств, что за рулем в тот день был сенатор. С той же вероятностью это мог быть его сын. Что даже более вероятно.

— Верно. Но ты правда хочешь иметь дело с этой семьей? Прекрасно зная, что один из этих ублюдов шантажирует нас? – язвительно парирует Истон, но его тон, кажется, не производит никакого впечатления на южанку.

— Если я правильно помню, Кеннеди вот-вот породнится с этой семьей. И никто из вас даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить ее. Работа против пожизненной связи с ними – не такая уж плохая альтернатива, по-моему.

Я пытался ее остановить.

В ночь Хэллоуина я снова пытался отговорить Кен от самой ужасной ошибки в ее жизни. Но я не тот, кто может ее переубедить. Сделать это может лишь один человек в этой комнате, и, к несчастью для всех, он никогда этого не сделает. Мне даже не нужно смотреть на моего кузена, чтобы понять, какими самоуничижительными мыслями занят его разум в эту самую минуту.

Словно сжавшаяся пружина, тишина вокруг становится невыносимой, и я решаю, что сейчас самое время сделать то, за чем я пришел.

— Если девушка Уокера хочет работать на следующего Кларенса Томаса, это ее право. У нас и без этого дел по горло.

И прежде чем Финн или Стоун успевают обрушить на меня язвительную отповедь, вертящуюся у них на языке, я достаю из заднего кармана зловещий черный конверт и показываю его. Поразительно, как один лишь вид этого жуткого письма способен повергнуть любую комнату в гробовое молчание, наполненное страхом.

— Отлично. Я завладел вашим вниманием, – усмехаюсь я.

— Черт. Тебя уже вызывают, да? – бормочет Истон, пытаясь быть, как обычно, остроумным, но в его серым глазам явно плещется тревога. — Так за кем они велят тебе охотиться?

— Не знаю. Я его еще не читал, – пожимаю я плечами и протягиваю дьявольскую штуковину Линку.

Он бережно берет его в руки и проходит в гостиную. Мы все следуем за ним и окружаем его, пока он кладет письмо на крышку рояля. Увидев знакомое имя, тесненное идеальными золотыми буквами, я мысленно бью себя за то, что не прочел это чертово письмо у себя дома, прежде чем приходить.



К черту мою жизнь. Эти ублюдки знают, кого выбирать, не так ли?

Им нужна Эмма.

Хотя, погодите. Нет, не нужна.

Она всего лишь приманка.

Или нет?

Блядь.

Откуда мне быть уверенным?

Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, пока все присутствующие по очереди зачитывают требования Общества слово в слово.