— Помни, что на кон поставлена ваша свобода. Наше терпение на исходе из-за неповиновения твоих друзей, и все же мы предлагаем тебе прекрасную возможность искупить свою вину. Мы не часто проявляем милосердие, но верим, что это задание даст ответы и тебе самому. Ты готов?

— Да, мудила, я готов, – выплевываю я, словно этот тип может меня слышать.

— Тебе лгали.

Мои брови сдвигаются.

— И эту ложь мы хотим раскрыть и обнародовать. В обмен на разоблачение этой тайны мы гарантируем, что ваша останется погребенной. Никто не узнает, что это вы пролили кровь той ночью. Никто не узнает о глубине вашего падения. Все, что тебе нужно – копнуть глубже и раскрыть секрет, который пытались скрыть от тебя самые близкие тебе люди. Считай это обменом: один грязный секрет на другой. Таково наше предложение. Выполнишь миссию – мы простим зло, причиненное тобой и твоими друзьями. Но для этого ты никому не должен говорить об этой сделке. Если расскажешь, мы об этом узнаем, и этот «счастливый билет» аннулируется. Судьба твоих друзей, как и твоя собственная, отныне лишь в твоих руках. Распоряжайся ею, как знаешь. О, и, Кольт, еще один совет. Никому не доверяй.

С этим зловещим предупреждением, повисшем в воздухе, видео заканчивается, и начинаются мои мучения.

Кольт

Едва я переступаю порог особняка Гамильтонов, как сразу же понимаю, что-то не так. Линк и Ист неподвижно замерли посреди просторного холла, прислушиваясь к жаркой перепалке, доносящейся из комнаты Финна наверху.

— Вижу, в раю проблемы, – замечаю я.

— Тссс! – шипит Ист. — Мы с Линком поспорили, что Стоун вот-вот швырнет в него чем-нибудь.

— Нам нужно дать им уединиться, а не подслушивать, – озабоченно продолжает Линк, но не сдвигается с места.

— И пропустить самое интересное? Ни за что.

Если Исттон явно наслаждается зрелищем любовной склоки, то Линку, похоже, не до смеха. И немудрено. Уокер выложил этой южанке все, что произошло в этих стенах прошлой весной, при первой же возможности. Если Стоун пошлет его к черту, она не только разобьет его доброе сердце, но и унесет с собой все наши секреты. А нам ни к чему, чтобы кто-то посторонний держал наши прегрешения над нами, как дамоклов меч. Общество и так уже сидит у нас на хвосте. Так нам еще не хватало обиженной бывшей, которая подольет масла в огонь.

Здесь во мне бы просыпается циник, и я бы пришел в ярость от того, что Уокер не может держать свою женщину в узде – судя по тому, как она его сейчас отчитывает наверху. Но в отличие от кузена, я ни капли не волнуюсь. Я видел достаточно за последние месяцы, чтобы понять: эти двое созданы друг для друга. Если Стоун не сбежала без оглядки, когда Финн признался ей в соучастии в убийстве, то уж какая-то мелкая перепалка ее точно не спугнет. Эта татуированная южанка из тех, что в огонь, и в воду. Так что Линку не о чем беспокоиться.

— Не волнуйся, кузен. Для них это такая своеобразная прелюдия. Вместо криков мы скоро услышим громкие стоны и вздохи.

— Не уверен. Они уже который час ругаются.

— Значит, и заниматься сексом после этого будут в десять раз жестче.

Я подмигиваю, но мою усмешку прерывает грохот распахнутой двери. Стоун, словно бесноватая, вылетела из комнаты Финна, хлопнув дверью у него перед носом.

— Ааа! – вырывается у нее яростный крик, и в тот же миг из комнаты выскакивает Финн.

— Не сбегай от меня, негодница. Мы должны это обсудить.

— Я уже все сказала. Ты меня не переубедишь.

— А я сказал «нет», Стоун! Я ни за что не позволю тебе этого сделать! – кричит он, сбегая по лестнице вслед за ней.

— Я уже все решила! А твои указания, что мне можно, а что нельзя, выводят меня из себя!

Мы наблюдаем, как Финн буквально рвет на себе волосы, тщетно пытаясь сохранить самообладание, а разъяренная Стоун в нетерпении барабанила каблуком по полу, ожидая его следующих слов. Они так поглощены своей драмой, что даже не замечают внимательных зрителей.

— Стоун, ты не сделаешь этого.

— Сделаю.

— Нет. Этот тип конченный подлец. Как ты вообще можешь соглашаться работать на него?

— Этот тип – один из вероятных кандидатов в президенты на следующий год. Это работа всей моей жизни, Финн! И ни ты, никто-либо другой не заставит меня от нее отказаться.

— О чем вы, черт возьми, говорите? – вмешивается Истон. Его уже занимает не сама перепалка, а предмет спора.

— Ист, объясни моей девушке, что работать на сенатора Максвелла – просто охрененно плохая затея.

— Ты будешь работать на папашу Томми?! – восклицает Истон в ужасе.

— Да. Мама Финна устроила меня в его избирательный штаб, и я согласилась, – объясняет она, уперев руки в боки и бросая на парня вызывающий взгляд.

— Погоди-ка. Максвелл будет баллотироваться в президенты?

— Боже, Ист, обычно ты соображаешь быстрее. Разве я не это сказала? Пока это держится в строжайшей тайне, но сенатор Максвелл уже потихоньку собирает команду.