— Ложись на кровать лицом вниз.

Не отрывая глаз от пола, она поворачивается и идёт к маленькой кровати. Она встает на колени, а затем выпрямляется и поворачивается лицом к бетонной стене, прячась от меня.

— Встань на колени. Я хочу, чтобы твоя задница была высоко поднята, Аннабель.

Хочу напомнить ей, кто она на самом деле и почему мы здесь.

Она вздрагивает от моего тона, но встаёт на колени, раздвинув ноги и выставив на показ свою задницу и киску. Её руки свисают с бёдер.

Я снова возбуждаюсь. Её рта было недостаточно. Но у меня есть план, которого я должен придерживаться — доказывая свою правоту нам обоим.

Беру две вещи, которые достал из шкафа, и подхожу к ней. Опустившись на колени позади неё, использую их, чтобы сильнее раздвинуть её ноги. Комнату наполняет её тихий стон, и я открываю крышку смазки, выливая его прямо на её попку и киску, не скрывая своих намерений.

Песочные часы были не только для неё. У нас обоих поджимает время. Я должен обострить эту ситуацию, чтобы понять, что делать дальше.

Я провожу пальцами по её пизде и поднимаюсь к её сжавшейся попке, проталкивая в неё один. Она пытается отстраниться. Я шлёпаю её по заднице, и она утыкается лицом в грязный матрас.

— Не заставляй меня связывать тебя, куколка. Я оставлю тебя такой до конца ночи.

Она замирает, и я снова ввожу палец обратно в её попку, прежде чем засунуть второй. Опускаю свободную руку к её киске, нежно поглаживая клитор, и она стонет.

— Тело — удивительная вещь, не так ли? — спрашиваю, не ожидая, что она ответит. — Оно жаждет того, что твой разум считает неправильным.

Я добавляю ещё смазки и вынимаю пальцы, но только чтобы снова ввести их в неё, на этот раз добавив третий.

Хныканье переходит в плач, но она не отстраняется.

— Хорошая девочка.

Вытаскиваю пальцы, смазываю анальную пробку^[5] и начинаю вводить её медленно и аккуратно, давая ей сначала самой почувствовать это.

Она шмыгает носом.

— Почти получилось, куколка.

Я нежно поглаживаю её попку в том месте, где я её шлепнул.

— Ещё чуть-чуть, — вгоняю в неё последнюю часть, а затем обхватываю ножку пробки рукой, покрытой смазкой, и дважды нажимаю на неё, отчего её голос превращается в пронзительный крик.

— На сегодня это все.

Встав, я снова подхожу к шкафу и беру ошейник.

— На спину.

Она медленно переворачивается, и я встаю на колени рядом с ней, просовываю ошейник под шею и застегиваю его.

— Я вернусь через несколько часов, куколка. Постарайся пока немного отдохнуть.

Встаю и выхожу из комнаты, запирая её внутри.

Я иду в соседнюю комнату и наблюдаю за ней через зеркало, пока она не начинает рыдать.

Шарлотта

Мы с отцом входим в собор, оба в плащах и масках. Скамьи заполнены так же, как и парковка, поэтому отец жестом указывает на последний ряд. Я проскальзываю внутрь, а он занимает место ближе к проходу.

Быстро оглядевшись, я вижу, что все Лорды одеты одинаково, а в передней части зала, под балконом второго этажа, есть алтарь.

Справа открывается дверь, и все разговоры немедленно прекращаются, когда из боковой двери в зал входит женщина. Я видела её раньше.

Я знаю её всю свою жизнь.

Напрягаюсь, надеясь, что она меня не узнает. Отец похлопывает меня по ногам поверх плаща, словно напоминая, что я спрятана. Мне остается только молчать.

Не привлекай к себе внимания.

— Приведите её, — женский голос заполняет большое открытое пространство.

Дверь, через которую она вошла, открывается, и трое Лордов вносят в собор женщину. На голове у неё черная латексная маска, закрывающая все лицо и шею, а также черный ошейник. Она обнажена.

Лорды, одетые в плащи и маски, швыряют её на алтарь и быстро привязывают к нему, растягивая руки и ноги в разные стороны. Она сопротивляется, брыкается и размахивает руками, но это бесполезно. Они превосходят её числом и легко справляются с ней.

Мужчина, сидящий на противоположной от моего отца скамье, протягивает руку через проход и передает моему отцу корзинку. Я вижу, что она полна бритвенных лезвий. Отец отмахивается, и у меня внутри начинает всё сжиматься.

Зачем они раздают их?

Подруга моей мамы выходит вперед и указывает на беспомощную женщину, привлекая моё внимание.

— Мне нужно десять добровольцев, — с улыбкой говорит она.

Большинство Лордов встают, и я придвигаюсь к краю скамьи, наклоняясь влево, пытаясь заглянуть поверх тех, кто сейчас стоит.

Я никогда раньше не видела женщину, которая бы всем руководила. Не такую, как эта. Та, что привязана к алтарю, встречается чаще, чем эта женщина в туфлях от Gucci и в платье от Versace.