Что-то справа от меня привлекает моё внимание, и я вижу, как девушка примерно моего возраста садится на дальнем конце скамьи. Её зелёные глаза на мгновение встречаются с моими, прежде чем она отводит взгляд и обращает свое внимание на представление в передней части собора.

Почему она не спряталась, как все остальные? И кто позволил ребенку войти сюда?

Я могу смотреть только потому, что сижу под плащом.

Стоны и ворчание, доносящиеся до моих ушей, говорят мне всё, что нужно знать о происходящем.

Я плакала, пока не уснула. Это могло занять две минуты или два часа — я не уверена. Но это принесло облегчение. Что-то на терапевтическом — выплакать всё. Даже зная, что он наблюдает, мне было всё равно.

Мои опухшие глаза открываются, когда я слышу, как отворяется дверь. Я продолжаю лежать на спине, уставившись в потолок. Он подходит и становится на колени рядом со мной, его рука скользит между моих ног. Без лишних слов, я их раздвигаю. Я сама выбрала это и превратилась всего лишь в секс-куклу. Так что я буду лежать здесь, словно одна из них.

— Хочешь пить?

Я ничего не отвечаю. Не нервничаю и не боюсь, просто полна решимости. Женщина использует всё, что у неё есть, чтобы добиться успеха в мужском мире. У меня есть тело, и он хочет его… что ж, пусть так и будет.

— Ты почувствуешь некоторое давление, — говорит Хейдин, и мои бедра приподнимаются над матрасом, когда я чувствую, что внутри задницы надувается воздушный шарик.

Я задыхаюсь, сжимая руки в кулаки.

— Ещё раз, — добавляет он, и я понятия не имею, о чем он говорит.

Но напряжение нарастает, и у меня перехватывает дыхание. Я выгибаю шею и спину, напрягаю ноги, но не смыкаю их, зная, что за это меня накажут. Я не доставлю ему такого удовольствия.

— Готово, — тихо говорит он. — Хорошая девочка, куколка.

Я опускаюсь на матрас, и он нависает над моим лицом. Гладит меня по щеке, изучая меня своими пустыми глазами.

— У тебя в заднице надувная анальная пробка, Шарлотта. Это чтобы подготовить её к моему члену. Я вернусь через три часа, чтобы надуть её ещё раз.

Наконец-то всё сходится. Вот для чего клизма и свечи. Всё это время он готовил мою задницу.

Я думала, это для того, чтобы унизить меня, что могло быть частью его плана, но на самом деле он просто хочет её трахнуть.

Он встает, чтобы снова оставить меня в этом аду, когда я приоткрываю потрескавшиеся губы и говорю:

— Просто трахни меня сейчас.

Зачем откладывать то, что как мы оба знаем, произойдет?

— Ты же несерьёзно.

Я сажусь, вздрагивая от напряжения в теле; от того, что шея не двигается из-за ошейника, и от пробки в заднице. Подняв глаза, я вижу его у двери и на его лице ухмылка.

Как будто это гребаная шутка.

— Думаешь, ты будешь там первым? — я качаю головой, подначивая, и его ухмылка исчезает. — Трахни мою задницу.

Он выгибает бровь, скрещивая руки на груди.

— Шарлотта…

— Хочешь, чтобы я умоляла тебя?

Выпячиваю грудь, как будто цепь на моих наручниках соединена с ней. Сглатывая комок в горле, чтобы он не заметил, как сильно это меня задевает, я добавляю:

— Пожалуйста, трахни мою задницу. Мне это нужно, Хейдин.

Вот и всё.

Он отталкивается от двери и подходит ближе. Мне даже не нужно ничего говорить. Я наклоняюсь, прижимаясь лицом к холодному бетонному полу, и делаю глубокий вдох.

— Хочешь, чтобы твою попку трахнули, куколка? Тогда я трахну её.

Хейдин хватает меня за волосы и рывком поднимает на ноги.

Я вскрикиваю от боли распространяющейся по коже головы.

Он подтаскивает меня к зеркальной стене и вжимает в неё, я прижимаюсь щекой к холодному стеклу, задыхаясь. Моё сердце бешено колотится, но я не могу отступить. Это выставит меня слабой. А я не слабая. К тому же, это должно было случиться, несмотря ни на что. Это всегда был его план, так что мы будем действовать на моих условиях, а не на его.

Его ботинки раздвигают мои босые ноги, и я слышу, как он расстегивает молнию на джинсах, несмотря на моё тяжелое дыхание.

Я чувствую, как шарик внутри меня сдувается, и сердце колотится в груди от осознания того, что пути назад нет. Хейдин вытаскивает его, и я хнычу от легкой боли, которую он причиняет, но он не дает мне опомниться, и вместо этого целует меня в щеку и шепчет:

— Сделай глубокий вдох, куколка.

С трудом вдыхаю, когда кончик его покрытого смазкой члена оказывается у входа в мою попку. Он немного отстраняет моё тело от зеркала, сгибая меня в талии, но оставляя меня по-прежнему прижатой лицом к стеклу. В новом положении дышать становится ещё труднее из-за гребаного ошейника.

Я вскрикиваю, когда кончик его члена входит в меня.

— Ты примешь его как хорошая шлюха, Шарлотта, — он стонет, входя глубже.