Она хнычет, обхватив мой член, и я знаю, что это из-за зажимов на сосках, туго натягивающихся при движениях. Её плечи дрожат, и она пытается изменить положение, стоя коленями на водосточном сливе.

Я нежно убираю волосы с её заплаканного лица и собираю их на затылке, больно сжимая. Она шире раскрывает губы, задыхаясь.

— Я покажу тебе, как мне это нравится.

Подталкиваю её вперед. В таком ошейнике будет неудобно, но я его не сниму.

— Широко открой рот и высунь язык.

Она ведёт себя так, будто никогда раньше не брала член в рот. Но я её понимаю: каждому парню нравится что-то своё, и я хочу научить её тому, что нравится мне.

Она делает, как я говорю, и её тело дрожит в моих руках.

Я держу свой член и направляю её рот на него. Она начинает сосать, пока я медленно двигаю её открытым ртом вверх и вниз, позволяя её слюне приятно увлажнить его.

— Посмотри, какая ты ненасытная шлюха.

Она слегка прикрывает глаза, и я оттягиваю её голову назад и шлепаю по щеке, заставляя вскрикнуть.

— Глаза открыты, куколка, — напоминаю я ей. — Посмотри на меня. Я хочу видеть, как ты плачешь, давясь моим членом.

Она всхлипывает вокруг него, и от этого её горло сжимается. Стон срывается с моих губ, а руки сжимают её волосы.

— Вот и всё.

Шарлотта

Боль… Похоть… Жар… Слюни… Гордость…

Так много мыслей проносится у меня в голове прямо сейчас. Я не могу пошевелиться и едва могу дышать. Он такой большой. И металл… он заполняет мой рот, скользит по нёбу и языку. Я пытаюсь раскрыть рот шире, чтобы пирсинг под его членом не ударялся о зубы.

Ошейник затрудняет дыхание, и кажется, что мои соски отрываются. Я смотрю на него сквозь слёзы, и он откидывает голову назад, держась рукой за мои волосы, пока моя голова покачивается вверх-вниз.

Когда он упирается в заднюю стенку моего горла, я давлюсь, и из его горла вырывается низкое рычание. Это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.

— Блядь, Шарлотта. Ты хорошая шлюха.

Хейдин задыхается.

Я солгала. Это было самое сексуальное, что я когда-либо слышала. Моя киска тоже так думает, и между моих дрожащих ног скапливается влага.

— Чёрт, — он опускает голову, и я встречаю его тяжёлый взгляд.

Из уголка моего открытого рта вытекает слюна, и он толкает мою голову ещё ниже. У меня перехватывает дыхание, когда головка его члена упирается в заднюю стенку горла. Моё тело непроизвольно дёргается, и я быстро моргаю, пытаясь не подавиться.

— Ты такая красивая на коленях, — он говорит, и в моём животе порхают бабочки.

Я посасываю его сильнее, как будто могу проглотить целиком.

Он улыбается.

— Ты мокрая, Шарлотта? Хм? Твоя пизда тоже хочет, чтоб её трахнули?

Я пытаюсь кивнуть, но воротник мешает. Поэтому просто смотрю на него снизу-вверх, молясь, чтобы в следующий раз он нагнул меня и взял мою киску. Он отрывает мой рот от своего члена, и я задыхаюсь, мне не хватает воздуха, голова начинает кружиться. Толкая меня обратно вниз, заполняет мой рот, приподнимает бёдра над стулом, и мой нос почти касается его джинсов, я снова давлюсь.

— Сейчас я его трахну, — предупреждает он, и мои глаза расширяются.

Разве не это он сейчас делает?

Он вытаскивает свой член из моего рта, а затем снова вставляет его, прежде чем я успеваю сделать вдох. Он делает это снова и снова.

Давлюсь, пускаю слюни… снова давлюсь, снова пускаю слюни. Я стою перед ним на коленях, как игрушка, а он трахает мой рот грубее, чем я могла представить. Из глаз и носа течёт не меньше, чем из открытого рта, зрение размывается, и комната раскачивается.

— Я сейчас кончу, куколка, — рычит он, и я пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня на месте, пока я бормочу, обхватив его член.

Тот факт, что он хочет, чтобы я проглотила, заставляет нервничать. Но у меня нет другого выбора, кроме как всё принять. Он толкает мою голову вниз, проталкивая свой член глубже, чем раньше, и я задыхаюсь. Его член пульсирует, и я чувствую, как теплая сперма скользит по задней стенке моего горла, прежде чем он отдёргивает мою голову назад.

Я задыхаюсь, изо рта текут слюна и сперма, грудь вздымается, и я откашливаюсь, давясь.

Он проводит руками по моим спутанным волосам. Его жёсткий взгляд снова устремляется на меня. Как будто то, что я только что сделала, вернуло нас к ненависти.

Наклонившись, он расстёгивает один из зажимов на сосках, и мои плечи вздрагивают от боли. Он продевает цепочку через кольцо ошейника и расстегивает другой.

Я вскрикиваю.

— Ш-ш-ш, тише, ты в порядке, куколка. Ты так хорошо меня выручила.

С трудом сглатываю и вздрагиваю, в горле першит и саднит.

Он встает и обходит меня, снимая цепь, соединяющую мои предплечья. Они спадают по бокам, и я никогда не была так благодарна за то, что мои запястья привязаны к бедрам.