Она оборачивается и смотрит на него, когда на двадцати-пятидюймовом экране появляется её спальня. Там темно, но невозможно не заметить, что она лежит в своей кровати в своём доме. Она стонет, её тело двигается под одеялом.

— Что это?

Она делает шаг вперёд, чтобы лучше видеть, но я молчу, наблюдая, как она смотрит на себя на экране.

Она просыпается, включает запись и кончает. Затем начинается сцена в её комнате, где она умоляет меня трахнуть её. Умоляет меня поцеловать её. На экране я плюю ей в рот, и от увиденного у неё начинается рвотный рефлекс.

Я подхожу к ней сзади и убираю волосы с её плеча, обхватывая её горло сзади.

— Видишь, куколка. Даже во сне ты остаёшься моей маленькой грязной шлюшкой.

Она оборачивается, свирепо глядя на меня.

— Да пошел ты, Хей…

Обхватываю рукой её горло и толкаю назад, обрывая её слова и прижимая спиной к стеклу. Она открывает рот, но ничего не произносит. Она дёргается, толкаясь в меня, пока я удерживаю её на месте, но её взгляд становится тяжёлым.

— Раздвинь ноги, красавица, — приказываю я.

Она делает то, что ей велено, и я ослабляю давление на её шею, позволяя дышать, когда моя рука опускается между её ног. Провожу пальцами по её киске, и она прижимается к моей руке, желая, чтобы они оказались внутри. Но вместо этого я подношу их к её лицу.

— Посмотри, какая ты мокрая, просто наблюдая за тем, как ты умоляешь меня трахнуть тебя. Представь, если бы я действительно дал тебе то, чего ты хочешь.

Я беру свои пальцы в рот и сосу.

Её глаза тяжелеют. Чёрт, она задыхается, и в комнате становится жарче, когда мой член упирается в молнию, умоляя опустить её на пол и трахнуть прямо здесь и сейчас. Забыть о плане, на составление которого я потратил две недели. Я не стал бы Лордом, если бы у меня не было терпения.

Делаю шаг назад, и она, хватая воздух ртом, обратно прислоняется к стеклу.

— Отдохни, куколка, — я поворачиваюсь к ней спиной.

Выхожу из комнаты и запираю металлическую дверь, чтобы убедиться, что она не сможет сбежать. Затем сразу же поворачиваю направо и захожу в соседнюю комнату. Сажусь на барный стул и наблюдаю за ней через одностороннее зеркало, зная, что это будет её дом, сколько она захочет.

Шарлотта

Ослепительный свет гаснет, и я остаюсь в полумраке, освещаемом тусклой лампочкой в центре. Мне удается добраться до тонкого матраса и упасть на него. Прижавшись спиной к стене, я подтягиваю колени к груди, чтобы прикрыть себя, мои руки по-прежнему связаны. Я знаю, что он находится по ту сторону стекла и наблюдает за мной. Видео, которое он мне показал, говорит о том, что он всегда за мной наблюдает. Будь то камера или он сам, прячущийся в темноте, он всегда рядом.

Телевизор продолжает работать, добавляя немного света в комнату, и снова и снова воспроизводит одну и ту же запись, где я главная героиня. От звука моего голоса, умоляющего его трахнуть меня, у меня сбивается дыхание. Я даже не могу поднять руки, чтобы закрыть уши. В этом-то и смысл.

Он заставляет меня смотреть порно, где я — шлюха, умоляющая о члене, а он — тот, кто отказывается мне его дать.

Я помню этот сон очень отчетливо. Потом я проснулась и увидела его рядом. Я даже помню, как решила принять таблетку на кухне. После этого все как в тумане. Не помню, как лежала в постели и просила его трахнуть меня, как он надевал ремни или как он привёз меня сюда, в Карнаж.

Но он прав. Я сейчас такая мокрая. Утыкаюсь лбом в согнутые колени и шмыгаю носом. Хочу прикрыть лицо от унижения, но не могу. И это меня злит.

Подняв голову и сжав кулаки, я смотрю на зеркало.

— Пошел ты, Хейдин! — я кричу.

Опускаю ноги и брыкаюсь, но это не помогает. Я закатываю истерику посреди камеры, но меня игнорируют.

Рухнув на матрас, я поворачиваюсь спиной к зеркалу и выдавливаю из дрожащих губ стон из-за того, что мои руки привязаны к бедру. Он всё продумал.

Он хочет, чтобы я унижалась.

Единственная лампочка гаснет, а всё, что остается — это маленький телевизор, который даёт очень мало света. Это похоже на тюремную камеру. А чего я ожидала? Он привёз меня в Карнаж. Я его пленница. Я буду зависеть от него в плане еды и воды. Он, вероятно, будет кормить меня и давать мне воду только в том случае, если решит, что я достаточно хороша, чтобы это заслужить.

Он сказал, что это от меня зависит, как долго я здесь пробуду. Я знаю, чего он хочет, и, слушая, как я умоляю его трахнуть меня по телевизору, я не уверена, как долго смогу продержаться, не сдавшись.

Мой отец пытался предупредить меня о том, что произойдёт. О том, какой жизнью я буду жить. О том, чего от меня будут ожидать, если я выберу Лордов.

Я смотрю на часы на приборной панели отцовской машины и вижу, что уже почти два часа ночи. Он разбудил меня и велел одеваться, так как хотел куда-то отвезти.