Она падает на спину, закрывая глаза. Мои глаза опускаются на её грудь. Вблизи она ещё идеальнее. Упругая троечка. Её розовые соски затвердели, и я протягиваю руку, чтобы помассировать их.

Она стонет, и её бёдра снова приподнимаются. Она поднимает руки, чтобы схватить себя за грудь, и я шлёпаю её.

— О нет, куколка. Я буду единственным, кто тебя трогает.

Тихий смешок слетает с её приоткрытых губ, как будто этого не произойдет. Я встаю с кровати и иду в противоположный конец комнаты, откуда наблюдал за тем, как она спит. Наклоняюсь, беру свою сумку и ставлю её на кровать. Расстегиваю молнию, и она открывает глаза, но бесцельно оглядывается по сторонам.

Достаю несколько кожаных ремней разной длины и размера. Просовываю один из них ей под талию и туго затягиваю, застегивая над проколотым пупком. Затем я застегиваю на нём маленький золотой замочек. Беру испачканное её возбуждением нижнее белье и стягиваю его с её ног, прежде чем засунуть к себе в задний карман. Я смотрю на её бритую киску, и у меня слюнки текут.

Подкладываю другой ремень ей под правое бедро, туго натягиваю его и закрепляю замком. Затем проделываю то же самое с другим ремнем, прежде чем прикрепить их короткими цепочками к поясу на талии, чтобы она не могла стянуть их вниз по ногам. Затем я надеваю по одному на каждое маленькое запястье и на каждую руку прямо над локтем. Это позволит мне фиксировать её в нескольких положениях. На самом деле, их бесконечное множество. У меня есть на уме несколько вариантов.

Я встаю, достаю из сумки соединительную часть и закрепляю вокруг её запястий и на каждом бедре, прижимая её руки к бокам.

— Прекрасно, — шепчу я.

— Хейдин?

Шарлотта дёргает их, но безуспешно. Даже если бы она не была слабой, то не смогла бы освободиться от них. Это снова заставляет её застонать.

— Поцелуй меня, — она облизывает губы. — Пожалуйста, поцелуй меня так, как ты это делал на кухне.

Я ухмыляюсь, опуская руки по обе стороны от её головы. Это будет проще, чем я думал.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Больше всего меня удивляет то, как сильно я хочу услышать, как она говорит это снова.

Её глаза ищут мои, но я не уверен, что она вообще видит меня. Кивая, она просит:

— Пожалуйста?

Я беру её за щёки, и она выгибает шею, приоткрывая губы. Я опускаю свой рот к её рту и плюю в него. Она даже не давится. Вместо этого она оставляет его открытым, как хорошая девочка, и я улыбаюсь, опуская свои губы к её губам. Я целую её. Мой язык проникает в её рот, пробуя её на вкус, и она выгибается на кровати, умоляя о большем. Но это всё, что она получит сегодня. Оторвавшись, я провожу пальцами по её губам и засовываю их ей в рот. Она обхватывает их губами и сосёт, пока я толкаю их ей в глотку, заставляя её давиться.

— Черт, куколка. Посмотри, ты уже умоляешь меня трахнуть твой ротик.

Она моргает, и её расфокусированные глаза наполняются непролитыми слезами. Я медленно убираю пальцы, и её тело опускается на кровать, глаза закрываются.

— Куда ты хочешь мой член больше всего — в задницу, пизду или в рот?

— В мою киску, — она стонет, и её тело раскачивается из стороны в сторону. — В мою киску, пожалуйста…

Я усмехаюсь. Это будет последняя дырочка, которую я трахну. Когда ты трахаешь женскую киску, это для её удовлетворения. В этом не будет ничего, что касалось бы её. Всё будет касаться меня. Она научится доставлять мне удовольствие.

Я опускаю руки между её ног, и она раздвигает их для меня. Я провожу кончиками пальцев вверх и вниз, чувствуя, как она намокла от того, что кончила раньше.

— Да, — её бедра подрагивают, но я не погружаю в неё пальцы.

Мои планы на неё займут недели, даже месяцы. Я собираюсь кататься на этом поезде так долго, как смогу.

Я стою и смотрю, как её грудь мягко поднимается и опускается, сейчас она уже без сознания.

— Давай, куколка.

Просовываю руки под её обмякшее тело и поднимаю, чтобы отнести в её новый дом. Я говорил правду. Как долго она пробудет со мной, зависит только от неё.

Шарлотта

Я парю, но в то же время чувствую, что на меня навалилось одеяло и тянет меня вниз. В ушах гудит, во рту пересохло. Я с трудом открываю глаза и понимаю, что лежу на спине и смотрю в чёрный потолок. Всё болит, в том числе и спина. Такое ощущение, что я спала на неровном камне.

Перекатываясь на бок, я останавливаюсь, такое чувство, что мои руки мне мешают. Пытаюсь пошевелить ими, но ничего не получается. Я что, неправильно спала? Они онемели?

Приподнявшись, я смотрю вниз и вижу чёрные ремни, обёрнутые вокруг каждого бедра, и короткую цепочку, соединённую с такими же ремнями, которые обхватывают каждое запястье и сковывают руки на кровати.

Я учащённо дышу и начинаю дёргать за них, но кожа на бёдрах только щиплет от ремней.