Прошло шесть дней с тех пор, как он сидел у меня на кухне, и где я отдала ему себя. Он сказал, что вернётся за мной через пять дней, и я как на иголках жду его приезда. Лорд никогда не опаздывает. Они известны тем, что держат своё слово. Так что я знаю, что он делает это специально. Он хочет вывести меня из себя и заставить страдать.

Я всем сказала, что уезжаю в отпуск. Путешествовать налегке по Европе звучало глупо, но правдоподобно. Большинство моих друзей посчитали меня сумасшедшей. Во-первых, я не люблю активный отдых, а во-вторых, я отправляюсь одна. Некоторые из них даже предложили присоединиться ко мне. Я сказала только маме, что со мной поедет Уэсли, а он думает, что я еду с подругой. Так много лжи, они всё поймут, если поговорят друг с другом. Мне кажется, что даже если кто-то из них узнает правду это будет лучше, чем если бы я отказала Хейдину.

Не знаю, как я буду поддерживать видимость в социальных сетях. Я не из тех, кто публикует всё, что ем или пью, или когда выхожу из дома. Также я не любитель селфи. Но кто знает, как долго меня не будет. Несколько дней? Недель? Больше месяца? Меня пугает и возбуждает то, что я провожу так много времени наедине с Хейдином. Он просил передать им всем, что у меня не будет никакой связи, так что, возможно, не придется ничего публиковать. Всего несколько текстовых сообщений тут и там. Я могу добавить себя в фотошопе к любой картинке и отправить селфи — смеюсь над этой мыслью. Сомневаюсь, что у меня вообще есть время для телефонного разговора.

Встав с кровати, направляюсь на кухню. Включив свет, останавливаюсь, увидев на кухонном столе стакан воды и таблетку.

Моё сердце замирает, когда я медленно подхожу ближе и подойдя к краю островка, осматриваю её. Она маленькая и круглая. Волосы на затылке встают дыбом, воздух сгущается, отчего становится труднее дышать.

Он здесь.

— Ты решил накачать меня наркотиками? — спрашиваю, чувствуя, как во рту пересыхает.

Он подходит ко мне сзади, шероховатость его джинсов касается задней стороны моих обнажённых бёдер. Его рука обвивается вокруг моей талии, ложится на живот, а другая обхватывает мою шею сзади, заставляя мой пульс учащённо биться.

— Если ты спрашиваешь меня, собираюсь ли я прижать тебя к себе и насильно запихнуть таблетку в глотку, то мой ответ — нет. Я даю тебе выбор.

От этой мысли у меня сжимается желудок. Звучит ничуть не лучше.

— Выбор? — шепчу я.

— У тебя всегда есть выбор, куколка.

— Есть вещи и похуже смерти, — говорю, пытаясь успокоить дыхание. Оно настолько громкое, что я практически задыхаюсь.

— Есть, — соглашается он.

Его рука сжимается на моей шее, перекрывая доступ воздуха.

Я приподнимаюсь на цыпочки и хриплю:

— Хей-дин.

Он ослабляет хватку, и я смотрю на таблетку. Не задумываясь, закидываю её в рот, и запиваю водой комнатной температуры. Теперь нет пути назад, если только я не захочу засунуть пальцы себе в горло, а я всегда ненавидела рвоту.

— Хорошая девочка, — его низкий голос хвалит меня, и я хнычу.

Отпустив, он разворачивает меня к себе. Его руки обхватывают мои бедра, и он поднимает меня на островок, оставляя ноги свисать с края. Он встаёт между ними и его руки медленно поднимаются по моим ногам, задирая футболку. Я смотрю в его глаза, но он не сводит глаз с моего нижнего белья.

— Тебе понравилось кончать на запись того, что я собираюсь с тобой сделать?

Внутри всё сжимается, и он поднимает глаза, чтобы встретиться с моими. Он был в моем доме, наблюдал за мной. Я должна была догадаться, что есть причина, по которой он заставил меня ждать, прежде чем прийти.

На его губах появляется ухмылка.

— Ты такая красивая, когда кончаешь.

У меня перехватывает горло, язык отяжелел. Я не уверена, из-за того ли, что его голубые глаза смотрят на меня, или из-за того, что таблетка подействовала так быстро.

Он подтягивает мою задницу к краю островка и делает шаг вперед, сокращая небольшое пространство. Его руки скользят по моим бедрам к талии, вверх по моим ребрам, и я поднимаю свои руки над головой, чтобы он мог снять с меня рубашку. Он отбрасывает её за спину, и его взгляд опускается на мою грудь. Я, черт возьми, задыхаюсь. Мне действительно неловко. Мои соски затвердели, а кожа покрылась мурашками.

— Такая, блядь, красивая, — шепчет он, словно в благоговении.

Я моргаю отяжелевшими глазами.

— Хейдин?

— Да, куколка? — он снова смотрит на меня

У меня так много вопросов.

Что ты собираешься со мной сделать?

Всё, что он захочет.

Как долго я буду пленницей в Карнаже?

Это зависит от меня.