— ХЕЙДИН? — выкрикиваю его имя, запрокидывая голову, пытаясь убрать растрепавшиеся волосы с лица, чтобы лучше видеть.

— Хейдин?

В ответ — тишина. Мне удается встать на колени. Это требует больших усилий, но я могу подняться на ноги. Мои ноги как желе, поэтому я прижимаюсь спиной к холодной бетонной стене, пытаясь осмотреться.

Первое, что я замечаю, — это маленький матрас на полу. Не больше односпальной кровати. Это то, на чём я лежала. Он выглядит грязным, и на нём есть мокрое пятно, откуда, скорее всего, у меня текли слюни. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Справа от меня — белая столешница с шестью шкафчиками под ней.

Я бросаюсь к ним, чуть не споткнувшись, что было бы отстойно, потому что я не могу использовать руки, чтобы не удариться лицом о бетонный пол. Немного наклонившись, я встаю так, чтобы дотянуться до шкафчиков правой рукой. Я хватаюсь за ручку и пытаюсь открыть, но они заперты.

— Блядь!

Я пробую другой, потом ещё один, и ещё, но безуспешно. Все шесть заперты.

— Чтоб тебя.

Хейдин умнее.

Откинув волосы с лица, я смотрю на дальнюю стену, и моё сердце замирает, когда я подхожу к ней. Это зеркало. Большое квадратное зеркало, занимающее большую часть стены. Я вижу себя в отражении. Выгляжу как с похмелья или как будто я только что вышла из трехдневного запоя. Глаза опухли, а волосы спутанные и растрёпанные. Мой подбородок и щёки мокрые от слюны.

Как долго я была без сознания? Я добровольно приняла таблетку, которую он мне предложил. Кто знает, что это было и как долго на меня действовало. Даже сейчас меня шатает. Единственная лампочка, свисающая с низкого потолка, даёт достаточно света, чтобы увидеть мои тусклые расширенные и налитые кровью глаза.

К тому же я голая. Неудивительно. Быстро осматриваю свою загорелую кожу. Я не вижу никаких синяков, но ремни начинают раздражать мою кожу. Вижу ещё два, которых не заметила минуту назад. Каждый из них обвивает мои руки выше локтей. Маленькие золотистые пряжки привлекают моё внимание, говоря о том, что я не могу снять ремни, даже если бы смогла отстегнуть запястья от бёдер. Они все закреплены на месте. Ещё один комплект ремней обернут вокруг моих лодыжек. Но те, что на предплечьях, заставляют меня нервничать. Для чего они? Что он может с ними сделать?

Сделав несколько шагов назад, я наступаю на что-то, что впивается мне в ногу.

— Ой.

Я вздрагиваю и ковыляю в сторону, пока не ударяюсь задницей о столешницу позади себя. Опускаю взгляд, чтобы посмотреть, на что я наступила. Это большой сливной сток в центре комнаты. Кажется, что пол наклонен к нему. Он не такой, как в душе или ванной. Это та штука, что вы видите на обочине дороги — ливневая канализация.

Подойдя к ней, я опускаюсь на колени и наклоняюсь вперёд, пытаясь дотянуться правой рукой до одной из решёток и поднять её. Стиснув зубы, я тяну изо всех сил, но она не поддаётся.

— Чёрт, — шиплю, отпуская её и откидываясь назад.

— ХЕЙДИН? — кричу, начиная по-настоящему злиться.

Мой голос эхом разносится по маленькой комнате, и я опускаю голову, пытаясь перевести дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Это не принесёт мне никакой пользы. Я здесь, потому что он хочет, чтобы я была здесь. Я сама решила быть с ним. Не то чтобы альтернатива была лучше. Лорды стёрли бы меня с лица земли. И я всё равно, вероятно, оказалась бы здесь, в Карнаже. Вот куда попадают те, кто предаёт свою клятву. Я бы не стала исключением.

Сжав кулаки, я вытягиваю руки по бокам, пытаясь разорвать ремни или выдернуть её, но она лишь снова впивается в кожу на бёдрах. Они чертовски тугие. Я потею, и от этого они зудят.

Опускаю руки и делаю вдох за вдохом, стараясь не плакать. Я так делаю, когда злюсь. Откинув голову назад, я сдуваю волосы с мокрого лица и смотрю в потолок. Здесь так жарко, и у меня пересохло во рту.

Вспыхивает яркий свет, и я опускаю голову, закрывая глаза. От звука открывающейся двери я вздрагиваю, стоя на коленях. Это может быть Хейдин или если уж на, то пошло, любой другой из братьев Спейд. Они все трое управляют этим адом. И, насколько я знаю, он позволит им всем поиграть со мной. Они ведь делили Эштин, верно? И если то, что сказала подруга моей матери, правда, он любит её. А я для него никто.

Скрежет металла по бетону заставляет меня вздрогнуть, но я остаюсь на месте, опустив голову. Поза покорности. Это то, чего он хочет. Безмозглая игрушка, которой он может управлять.

— Привет, куколка.

От его глубокого голоса, который наполняет маленькую комнату, по моей и без того разгоряченной коже бегут мурашки. Я открываю глаза и смотрю на него сквозь ресницы.