Но главное украшение – это цветы. Сплетение красных и белых роз. Крупные, бархатистые красные розы, распустившиеся во всей своей красе, украшают центр композиции, их лепестки переливаются оттенками от алого до бордового. Они чередуются с белоснежными, создавая потрясающий контраст.

Розы уложены в пышные гирлянды, обрамляющие алтарь со всех сторон, создавая ощущение, что они растут прямо из земли, словно живые, дышащие создания. Их благоухание наполняет воздух, смешиваясь с солёным запахом океана. Между цветами уложены тонкие нити зелени, добавляющие свежести и подчёркивающие их великолепие.

Я пригласил местного католического священника для венчания. Я всегда был католиком, правда, в тайне, тогда как моя семья следовала учениям англиканской церкви.

Когда я достаточно приближаюсь, святой отец что-то тихо говорит мне, но я просто не различаю слов. В ушах стоит шум, а всё моё внимание сосредоточено на одном – на конце этой ковровой дорожки, где с минуты на минуту появится она. Встаю на своё место перед алтарём и отворачиваюсь.

Вид великолепен. Бесконечный изумрудный газон, ухоженный и безупречный, простирается перед глазами, словно мягкий ковёр. Над ним – безбрежное, голубое небо, ослепляющее своей чистотой. Лёгкие, воздушные облака разбросаны по его необъятной глади.

А вдали простирается бесконечный океан, его лазурные воды сливаются с горизонтом, создавая иллюзию единого целого, безграничного простора. Солнечные лучи играют на поверхности воды, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного.

Остров Санта-Каталина, утопающий в зелени и окруженный бирюзовой водой, идеально описывает то, что я сейчас ощущаю. Всё это сливается в единую картину счастья и предвкушения. Счастья, которое я раньше считал недосягаемым. Предвкушения, которое жжёт мне грудь горячее любого пламени.

Каталина скоро появится. Девушка, что изменила мою жизнь тогда, когда я этого совершенно не ожидал.

И тут музыка меняется, становится торжественной и волнующей. Гости встают, чтобы встретить невесту, и я начинаю волноваться ещё больше.

А потом медленно разворачиваюсь.

И вот, в конце дорожки, появляется она. Моя Каталина. В красном свадебном платье, словно вспышка пламени на фоне белого ковра или кровь на снегу. У меня перехватывает дыхание, а сердце падает к желудку. Мои губы растягиваются в улыбке.

Господь Всемогущий…

Она выбрала его для меня. Выбрала красный цвет ради меня.

Каждый раз, когда я думаю, что не смогу любить её ещё сильнее, чем сейчас, она даёт повод влюбляться, словно впервые.

И хоть на голову Каталины накинута полупрозрачная фата, я всё же вижу, как она незаметно пытается смахнуть слёзы. Моя грудь болезненно сжимается, ведь это слёзы не только радости, но и печали. Она идёт под локоть с Диланом, крепко сжимая его руку. Вместо него к алтарю должен её был провести отец. Два пустых стула в первом ряду предназначены для душ Кормака и Марии. Я знаю, что они сейчас смотрят на неё и гордятся своей сильной смелой дочерью. Как смотрит и Тео, для которого также освобождён стул.

Красное платье подчёркивает смуглую кожу моей девочки, её тёмные волосы завиты, открывая изящную шею. Когда она подходит ближе, я замечаю дрожь в её руках. Дилан останавливается перед алтарём, целует Каталину в щёку и передаёт её руку мне.

– Храни её как драгоценность, дружище, – успевает шепнуть он, прежде чем уходит к Франческе.

Наши с ней взгляды встречаются, карие глаза сейчас наполнены сложной смесью эмоций: радостью, грустью, волнением. И в этом миксе чувств есть что-то невероятно притягательное, что-то, что заставляет моё сердце биться чаще, и теперь есть только невероятное, всепоглощающее чувство любви, которое накрывает меня с головой, и мои глаза намокают. В этот момент Гай Харкнесс, всегда контролирующий свои эмоции, позволяет себе быть простым человеком. Счастливым человеком, который любит.

Священник начинает говорить, его голос разносится по саду, наполненному шёпотом ветра и щебетанием птиц. Слова церемонии, знакомые и традиционные, обретают для меня особый смысл. Они – обещание, клятва, которую я даю перед всеми этими людьми, перед Господом, небесами, перед самим собой. Обещание любить её, беречь её, быть рядом с ней в радости и в горе, в болезни и в здравии. Каталина стоит рядом, такая близкая и такая далёкая одновременно. Её рука в моей, тёплая и мягкая.

Когда наступает момент произнесения клятв, я сглатываю от новой волны волнения. Возьми же себя в руки.

Моя любовь смотрит мне в глаза, ожидая слов, которые рвутся наружу из моего сердца в следующее мгновение:

– Моя милая Каталина… – Все голоса затихают, внимание направлено точно на меня. – Я всегда думал, что любовь – это гром. Я ожидал, что она обрушится на меня как буря, сметая всё на своём пути. И я боялся этого грома. Потому что жил в тишине. В глубокой, почти пугающей тишине собственного сердца. Оно было пустым и запертым. Защищающимся от всего, что могло бы нарушить порядок, в котором я существовал.