Задышав громче положенного, молча киваю.

– Непохоже что-то… – сомневается он.

Зайд привстаёт, наблюдая за моей реакцией, равно как и Лэнс, вместе с Томми в руках. Словно если я сейчас провалюсь в обморок, они меня подхватят.

Какое унижение.

Я – мужчина, который не боится ничего, кроме этой идиотской белой ткани на собственном теле.

– Всё нормально! – рявкаю я, когда Нейт уже начинает переходить границы и предлагает мне сесть. – Не раздражай меня, ради Бога. Я должен быть в хорошем расположении духа сегодня.

– Да-да, понимаю, бро. Но поверь, если ты сейчас потеряешь сознание, твоим планом можно будет подтирать задницу. Ну, я к тому, что он дерьмово сработает. Понял, да? Крутая шутка, скажите! Я сегодня в ударе.

Зайд фыркает от смеха, расслабившись и снова поднося банку пива к губам, а Лэнс встаёт, целуя Томми в макушку, как будто собирается уже вернуть его Софи.

Я ещё не видел себя в зеркале. Повернув голову в его сторону, с осторожностью поднимаю взгляд на отражение. И не узнаю самого себя. Прошла вечность с тех пор, как я видел себя в светлой одежде. Я уже так отвык от подобного, что мне начинает казаться, словно белый цвет совершенно мне не подходит. Это что-то чуждое, что-то странное.

– Как вам? – спрашиваю я, чтобы отвлечься от своих мыслей и развожу руки в стороны.

Нейт осматривает меня с таким видом, словно является экспертом в области дизайна одежды.

– Честно сказать? – отзывается он. – Был бы я геем, отдался бы тебе без вопросов.

– Эй, выблядок, это вообще-то моя прерогатива – так шутить, – возмущается Зайд, хотя не сдерживается от смеха.

Я оставляю их словесную перепалку, подходя к зеркалу ближе, чтобы присмотреться к деталям своего костюма. Чтобы привыкнуть.

Провожу рукой по белому воротнику, по рубашке, стараясь концентрироваться на ощущениях, а не на цвете. Выходит небольшая тренировка, но гораздо более сложная для меня, чем работа в спортзале. Там всё намного проще.

Периодически в голове вспыхивают воспоминания из детства. Человек на коленях передо мной. Отец, вручающий мне охотничий нож, словно я собираюсь зарезать свинью. А потом брызги крови и мои слёзы, которые я тщательно подавлял, потому что не хотел этого делать, но у меня не было выбора.

Дыхание начинает сходить с ума, и я на мгновение опускаю голову. Но потом злюсь на свою слабость и нарочно заставляю себя снова посмотреть на отражение. На белую ткань, на пиджак, рубашку, брюки. Запоминая всё в деталях.

Я не позволю детской травме мною управлять. Особенно в такой важный день.

– Ты выглядишь отлично, Гай, – хлопнув меня по плечу, произносит Лэнс.

– Советую поторапливаться, чувак, – говорит Нейт, перестав о чём-то спорить с Зайдом. – Во дворе уже всё готово. И Лина, кажется, тоже уже почти собрана… Я её, кстати, увидел. Случайно. Но так вышло.

Я поворачиваюсь к нему. Он глупо и широко улыбается. И по этой улыбке я понимаю, что попросту умру, когда увижу Каталину в свадебном платье. Когда посмотрю ей в глаза и произнесу свою речь. Когда буду надевать кольцо на её палец. И наконец, когда поцелую её, потому что так люблю эти губы. Оторваться всегда невыносимо сложно.

– Я погибну, – честно признаюсь я, вызвав у Нейта смешок.

Он подходит ко мне, хлопает по спине и говорит:

– Да, бро, верно. Но эта погибель будет приятна.

Когда я выхожу на улицу через несколько минут после того, как парни покидают меня, солнце нещадно слепит глаза. Мой белый костюм, кажется, светится ещё ярче под его лучами.

Делаю глубокий вдох, стараясь унять тремор в руках. Меня бросает в жар от того, что я близок к тому, чтобы увидеть Каталину. Господи, я волнуюсь, как будто уже не являюсь её мужем и собираюсь жениться впервые.

Во дворе, утопающем в тропической зелени, играет живой оркестр. К алтарю, расположенному на краю изумрудного газона, ведёт широкая белая ковровая дорожка, утопающая в море лепестков красных роз, рассыпанных по всей её длине. Белоснежные стулья в шёлковых чехлах, расставленные по обеим сторонам дорожки, образуют безупречный ряд, заполненный гостями – родственниками моей матери и матери Каталины. Среди них я вижу и свою семью, своих братьев и сестёр: Зайда с его язвительной физиономией, вечно весёлого Нейта, что-то говорящего Монике, пока та смеётся, серьёзного Лэнса и нежно улыбающуюся Софи с Томми на руках. Они здесь, со мной, в этот важный день. И это даёт мне силы.

Алтарь, возвышающийся на небольшой платформе, словно парит в воздухе, на фоне безбрежного лазурного неба. Его основание окутано ниспадающими складками белоснежного струящегося шёлка, мягко развевающегося от едва ощутимого океанского бриза.