Он с ехидной усмешкой отвечает на моё рукопожатие и кивает в знак уважения. И тогда мы с Гаем наконец направляемся к вертолёту.

Джозеф достаёт рацию и произносит в неё:

– Сойер, доставь их на место целыми и невредимыми. Маршрут секретный, точки дозаправки известны только тебе и диспетчеру. Никаких отклонений.

– Так точно, шеф, – слышится из рации в ответ.

– Гай, – снова заговаривает Джозеф, – если вдруг работа в компании моего брата тебе наскучит, и ты надумаешь стать полицейским, я могу помочь тебе устроиться. Нам нужны такие ребята, как ты.

Гай издаёт смешок, ответив: «Благодарю, сэр, я подумаю», после чего помогает мне взобраться на борт, поднимается сам и захлопывает дверцу.

Двигатели ревут, и лопасти начинают вращаться, поднимая пыль и песок. Вертолёт отрывается от земли и взмывает в небо. Я смотрю вниз, на удаляющийся аэродром, на фигуры машущих на прощанье Джозефа и Джаспера, которые становятся всё меньше и меньше, потом на букет роз на своих коленях.

Крепко сжимаю руку Гая, и он улыбается мне в ответ.

– Куда мы летим? – спрашиваю я.

– Домой, Каталина. Мы летим домой.

И больше я не говорю ни слова.

Остров Санта-Каталина, город Авалон

Я не помню ни одного дня, когда чувствовал бы себя так глупо и потерянно, как сегодня. Временами выглядываю во двор из окна, и во рту становится до невозможности сухо. И я снова и снова тянусь к кулеру с водой, чтобы смочить горло.

– Блядский костюм, в рот я его ебал и всю его семью тоже! – доносится голос Зайда за моей спиной, когда дверь в комнату распахивается. – Он жмёт яйца.

Лэнс, сидящий на стуле со своим маленьким сыном, Томми, на руках, неодобрительно качает головой.

– Именно для недопущения подобных казусов приходили те чуваки, что снимали мерки, – закатывает глаза Нейт, поглаживая серую шёрстку моего кота на своих коленях, словно прилипшего к нему… – ты что сказал, напомнить? «Мне это не нужно, знаю свой размер сам». Мне кажется, ты размер своего члена знаешь лучше и во всех подробностях, чем размер одежды.

Я устало потираю переносицу и подхожу к зеркалу. Сшитый на заказ костюм из чёрной ткани, состоящий из пиджака, рубашки с бабочкой и прямых брюк, напоминает похоронный наряд. На свадьбу так не одеваются. Хотя, с другой стороны, получается весьма иронично.

Гай Харкнесс, предпоследний Король «Могильных карт», старший сын Вистана Харкнесса, ведь умер около года назад.

С раздражением снимаю бабочку с шеи и бросаю в сторону. Затем хватаюсь за пуговицы пиджака.

– Мне нужен другой костюм, – говорю я.

Зайд и Нейт, до этого активно переговаривавшиеся друг с другом, синхронно поворачивают головы в мою сторону. Лэнс удивлённо приподнимает брови, и в этот момент Томми, которого он прижал к плечу за голову, извергает струйку творожистой рвоты на его костюм. Лэнс замирает, но лишь на секунду. Потом улыбается, рассматривая белое пятно на дорогой ткани с каким-то странным, почти умилённым выражением лица.

– Ох ты ж, – говорит Нейт. – Великий кутюрье, наверное, в гробу перевернулся… Лэнсу теперь тоже нужен новый костюм походу.

Тот отмахивается, отлепляет Томми от своего плеча и нежно вытирает ему рот салфеткой, которую ему передаёт Зайд.

– Гай, в каком это смысле? – нахмурившись, переспрашивает Нейт, снова переключившись на меня. Встаёт и подходит ближе. Задница спрыгивает с его колен на пол и вальяжной походкой направляется к своей миске. – Ну ты, конечно, вовремя! Кто думает о наряде только в день свадьбы?! Его шили для тебя месяц!

Я игнорирую его красноречивое возмущение:

– Достаньте мне… белый костюм.

Друзей это шокирует. Как шокирует и меня самого.

Я не касался белых вещей с того самого дня, когда отец впервые потребовал от меня убийства. Кровь брызнула с такой силой, что заляпала мне шею и нижнюю челюсть. И каждый день он водил меня в Пыточную, чтобы лицезреть, как я убиваю неугодных ему людей. Отцу это приносило неимоверное удовольствие. А я с тех пор начал панически бояться светлых вещей, потому что каждый контакт с ними вызывал в голове вспышки кровавых сцен. Не сказал бы, что двенадцатилетнему пареньку это принесло хоть какую-то пользу. Так что моё желание впервые за одиннадцать лет надеть белое граничит с безумством или даже с мазохизмом.

– Эм… ты уверен? – не веря в происходящее, на всякий случай ещё раз спрашивает Нейт.

– Да.

– И у тебя не будет типа… приступов всяких там… или чего-то похуже?

– Нейт.

Он поднимает руки и отходит от меня на несколько шагов назад.

– Ладно-ладно! Только не бей. Щас всё устроим!