Нейт мигом вылетает из комнаты, захлопнув дверь с такой силой, что на стене задрожали картины. Я снимаю пиджак, бросаю его на кровать, а затем принимаюсь расстёгивать чёрную рубашку.

– Это очень трогательное и при этом смелое решение, братец, – заговаривает Лэнс, слегка улыбнувшись. – Каталина, думаю, оценит.

Зайд плюхается на кресло, расставив ноги, и берёт со столика банку пива.

– Не смей напиваться до начала церемонии, – строго произношу я, стрельнув в него предостерегающим взглядом.

– От одной банки пива ничего не будет, – закатывает глаза он.

– Это пятая банка.

– Один хуй. Я же не водку хуячу.

Проигнорировав его ответ, я снимаю рубашку, и она летит вслед за пиджаком на кровать. От вида красной розы внутри креста на моей груди я ненароком улыбаюсь и, наверное, выгляжу из-за этого как идиот.

Мне не терпится увидеть её в свадебном платье. Ощутить, что теперь она в самом деле стала моей женой. Не просто по документам. Взглянуть ей в глаза и признаться, что без неё я – никто. Я был никем до встречи с ней, и мне так страшно снова почувствовать пустоту, что заполнила меня после того, как она ушла.

И вместе с тем я в себе не до конца уверен.

Она могла бы никогда не связываться с чудовищем вроде меня. Ведь я убийца. Я убивал людей. Ей никогда бы не пришлось знать всего того ужаса, что лег ей на плечи по вине моей семьи. Но что бы я ни сделал, она снова и снова возвращалась ко мне. Не знаю, по воле судьбы или по воле Господа, но я благодарен за то, что в итоге Каталина со мной и больше не собирается от меня сбегать. Я больше не готов её отпускать. Для меня это значило бы конец всего.

Дверь в комнату неожиданно распахивается, и Зайд, поперхнувшись пивом при виде возникшей у дверного проёма моей мамы, спешит убрать банку и встать, чтобы поприветствовать её.

– Прошу прощения, мэм, – извиняется он, что совсем не похоже на него.

– Да брось, Зайд, – смеётся она. – Долой эти душные правила приличия.

– Мам, не стоит давать ему вольности, – усмехаюсь я, немного взволнованный её появлением.

Её большие чёрные глаза устремляются в мою сторону, а улыбка освещает красивое лицо. Эти черты напоминают о моём младшем брате: он был очень похож на неё. Те же глаза и та же манера улыбаться. Возникший в голове образ Тео болью отдаётся в груди, но вместе с тем даёт повод улыбнуться – этот никогда не следовавший правилам мальчишка всегда был не от мира сего. Мне кажется, под крылом Господа ему стало спокойнее, чем здесь, в этой земной жизни, полной страданий и разрухи. Я очень надеюсь, что он обрёл покой в небесном царстве. Но я так скучаю.

Мне становится легче на душе от вида улыбающейся матери. Она потеряла столько лет по вине моего отца, потеряла сына таким ужасным способом. Всё это тяготит мою душу.

– Гай, я слышала, ты хочешь надеть белый костюм, – говорит она осторожно.

Я киваю:

– Да. Так и есть.

– Что повлияло на твоё решение?

Каталина. Вот ответ на все вопросы.

Желание быть для неё безупречным женихом на сегодняшней свадьбе. Никакого чёрного траурного цвета. Я перетерплю, если это вдруг доставит мне неудобства. Ради неё. Её комфорт важнее всего.

Мама понимает всё без лишних объяснений. Теперь лицо её сияет. Она оборачивается, и я замечаю в дверях Нейта с новеньким белым костюмом на вешалке под прозрачным пакетом.

– Вот, чувак, это тебе, – торжественно объявляет он и передаёт мне костюм. – Твой размер.

– Как быстро, – удивлённо отзываюсь я.

– Ну, я ведь твоя maman, – произносит мама, приподняв гордо голову. – И досконально подготовилась к свадьбе своего сына. А ты что думал?

Я благодарно улыбаюсь ей и принимаю костюм.

– Тео был бы очень счастлив присутствовать тут, – говорит она тихо, и её глаза начинают блестеть от подступивших слёз.

– Я знаю. – Грустно опускаю голову. – Знаю… В первую очередь потому, что здесь много бесплатной еды.

Мне удаётся рассмешить её, и мама коротко смеётся сквозь печаль. Моё сердце радуется, и я уверен, что Тео тоже. Он никогда не был одним из тех, кто предпочёл бы, чтобы мы горевали долгие годы.

– Я всегда знала, что ты особенный, Гай, – говорит мама, улыбнувшись. – А теперь. Dépêche-loi, mon fils. Celle quifera ton bonheur éternel t’attend^[28].

И с этими словами она выходит, чтобы дать мне переодеться.

Когда я надеваю костюм и белоснежная ткань ложится на тело, это заставляет меня непроизвольно закрыть глаза. Сердце начинает биться гораздо быстрее, чем должно. Из-за страха, из-за волнения. Я начинаю переживать, как бы меня не накрыла паническая атака прямо у алтаря. Мне нужно привыкнуть. Просто нужно привыкнуть.

– Всё хорошо? – Рука Нейта ложится на моё плечо. – Чувак, ты в норме?