Вкус её губ – это смесь терпкой вишни и сладкого мёда, воспоминание о лете и обещание весны. Я чувствую, как теряю контроль, как растворяюсь в ней, как становлюсь частью чего-то большего, непостижимого и прекрасного.

Мир переворачивается, и теперь верх и низ, прошлое и будущее – всё смешалось в едином, бесконечном настоящем. Я больше не знаю, где кончаюсь я и начинается она. Мы становимся одним целым, двумя половинками, наконец-то обретшими друг друга. В этом поцелуе заключается вся вселенная: рождение и смерть, радость и печаль, надежда и отчаяние. Я чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с её, создавая ритм, который будет звучать вечно.

Я не просто целую её, я отдаю ей всю свою любовь, свою нежность, свою страсть, объявляя всему миру, что мы принадлежим друг другу. И понимаю, что хочу пропасть в этом мгновении с концами, позабыв обо всём вокруг. Поцелуй наполняет теплом, и я чувствую, что я по-настоящему дома.

Когда мы отрываемся друг от друга, мои друзья тут же подскакивают с мест, радостно хлопают и свистят. Тётя Каталины с энтузиазмом машет нам, держа в руках кружевной платок для особо сентиментальных случаев вроде этого. Я помню, как она извинилась передо мной за своё грубое поведение, когда только ступила на этот двор. Но я никогда её не винил. Она считала, что её племянница попала в лапы зверя, и имела полное право недолюбливать меня. Даже несмотря на то, что Сара дружит с моей матерью практически с первого дня её исчезновения. Она считала, что мой отец слепил из меня нечто, подобное себе, и не особо верила в обратное.

Джозеф Норвуд неподалёку обнимает свою жену Каррен и дочь Кейтлин за плечи и улыбается, кивая мне в знак одобрения.

Родственники мамы, которых я вижу впервые, люди разных возрастов в красивых нарядах, широко улыбаются, хлопают в ладоши и кричат слова поздравлений, их лица светятся от радости, хоть они даже не знают меня.

Маленькие дети бегают между рядов в ярких нарядах, машут цветами и посылают нам воздушные поцелуи, их невинные лица сияют от восторга, и смех наполняет сад. Я вижу среди них и Лиззи с Мией, над которыми взял опекунство на время, пока им не найдут постоянных родителей вместо приёмной семьи, которая у них есть сейчас.

Однажды в этом саду будет бегать и моя дочка.

Мы назвали её Дженезис ^[29]. Потому что она – начало нашей новой главы, той, где нет места прошлому. Её рождение – это доказательство того, что даже из пепла может вырасти прекрасный цветок.

Спустя двадцать минут после церемонии гости собираются на заднем дворе, где под сенью раскидистых пальм и тропических деревьев уже накрыт стол, достойный королевской трапезы. Огромный, вытянутый, накрытый белоснежной скатертью, он кажется бесконечным, простираясь на десятки метров вдоль изумрудного газона и бассейна. Центр стола украшают невероятные цветочные композиции: сочетание пышных белых роз, экзотических орхидей и ярких тропических цветов. Серебряные подносы ломятся от деликатесов. Рядом возвышаются блюда с изысканными закусками: канапе с фуагра, тарталетки с лососем, ассорти из экзотических фруктов, уложенных в художественные композиции. Мама с тётей Каталины лично контролировали процесс приготовления блюд.

На отдельном столе стоит пирамида шампанского, искрящегося в солнечных лучах, будто жидкое золото. Рядом официанты, одетые в безупречные белые униформы, разливают напитки по изящным бокалам. Столовые приборы, сверкающие серебром и золотом, лежат на белоснежных салфетках.

Гости оживлённо общаются между собой, смеются и наслаждаются праздником. Звуки живой музыки, доносящейся из шатра, смешиваются с нежным шелестом пальмовых листьев и лёгким дуновением океанского бриза.

– Я ждал этого дня больше, чем вы! – весело вопит Нейт, подняв свой бокал. – Я так за вас рад! Теперь вы прям по-настоящему женаты. И даже колечки есть.

– Спасибо, Нейти, – смеётся Каталина в ответ.

– Такой классный день! – вдыхая свежий летний воздух, произносит Моника. – Погода как будто подстроилась под вас, ребята.

– Уверена, это подарок Господа Гаю за его терпение и благородство, – говорит Софи, поправляя шапочку Томми, слегка сползшую набок.

– Теперь, – начинает Зайд с ехидной ухмылкой, которая мне не нравится, – скажи, что ты пиздец как счастлив. Или «я, блядь, счастлив». Именно в этой формулировке. Докажи, что так же рад этому дню, как мы.

Я закатываю глаза.

– Зайд, оставь его в покое! – вмешивается Каталина со смехом. – Ты же знаешь, Гай не сквернословит.

Зайд вскидывает руки в притворном удивлении.

– Ой, да блядь. Того Гая Харкнесса не должно быть. Пусть это будет знаком нового образа. Это же ваша свадьба. Тем более мат помогает выразить самые искренние чувства.

– Впервые согласен с этим утырком, – хихикает Нейт, прижав Монику ближе к себе.

Зайд поворачивается ко мне с прищуром и ожиданием на своём обколотом пирсингом лице, а затем снова обращается к моей жене: