Поднял взгляд и зарычал почти:

— Но убьем за него.

Он молчал, только опустил глаза.

— Я не могу просто взять и жить дальше, — сказал он.

— Я тоже не могу. Просто пытаюсь отвлекаться, чтобы не думать.

Он посмотрел на мое запястье. Молча. Долго.

— Не слишком отвлекся? — спросил с прищуром, и я сразу понял, о чем он. Обручальное кольцо поблескивало на пальце, как клятва, как якорь, как выстрел в глуши.

— Достаточно, чтобы не перерезать себе горло от безвыходности, — хрипло сказал я, не отводя взгляда.

— Вы… поженились? С Катей? — он вытаращился, будто я сказал, что уехал в Тибет. — И ты даже ничего не сказал?!

— Это произошло за несколько часов, — бросил я быстро, как будто отрезал лишнее.

— Просто роспись?

— Да.

Пауза.

— Возможно, церемонию мы устроим позже. Когда я смогу улыбаться. И не гнобить себя за это.

Костя опустил глаза. Долго молчал. Потом поднял взгляд, уже другой — собранный, четкий.

— Нам нужно найти того, о ком говорил Атаман. Того, кто сливает ему информацию. Мне кажется, он знает больше, чем говорит.

Я выдохнул, разминая пальцы.

— Слишком много кого надо найти.

— Начать надо с него. Он знал про тех четверых. И про какую-то женщину.

Я кивнул. Он был прав.

— Возможно, он плохо знает Зареченку. Но если покажет нам хоть фотографию той бабы — я клянусь, мы найдем ее в два счета. У нас нос на таких.

Я встал. Протянул руку, щелкнул пальцами.

— Поехали.

Костя поднялся, встряхнул головой, как пес.

— К Атаману?

— К нему.

Я посмотрел ему в глаза, и голос стал стальным.

— И уходим только с именем того недо‑следователя. Без имени — не возвращаемся.

Леша

— Владислав, — сказал Атаман, чуть повернувшись вбок, — это моя правая рука. Леша. И парни, что помогают нам в поисках Хирурга — Сережа и Костя. — Я кивнул, просто, без слов, глаза держал на этом Владиславе, и с первого взгляда понял — не пацан с улицы. Молодой, да. Лет двадцать семь максимум, руки — без следов грубой жизни, но глаза... Глаза были такие, будто он уже сотню раз хоронил друзей, а сам каждый раз возвращался. Затаившийся тип. С другой стороны у стены стояла Злата — Атамановский якорь. Не просто телка, а личная тень. Ни один мускул не двигался, но в позе — сто процентов готовность.

Влад взял сигарету, закурил не спеша, обвел нас всех взглядом — без страха, скорее как доктор в приемной — кто, сука, первый на вскрытие. Атаман, как всегда, делал паузу, будто растягивал момент, потом добавил: — И, да… Владислав тоже моя правая рука. Та самая, о которой я вам рассказывал. Про него и говорил, что знает кое-что о той четверке отбросов. И об одной бабе. Ценная информация, — он произнес это будто с улыбкой, но с таким холодом, что у кого-то слабонервного могла бы и челюсть свести. Я чуть не плюнул ему в рожу. Слишком легко он играл в загадки, когда речь шла о крови.

— Думаю, вам есть о чем поговорить, — добавил он, и, повернувшись, махнул рукой, как директор в кабинете, — я буду в баре на первом этаже. Если что — найдете. И ушел.

Я сел на диван, развалился вроде бы расслабленно, но держал взгляд на Владе, не мигая, как будто пытался выжечь в нем ответы без слов. Серый занял место рядом, на подлокотнике, привычно, с видом будто ему тут и карты сдавали. Костя остался стоять, как бетонный столб, уперевшись в стену, и наблюдал. Первым молчание нарушил Влад.

— С такой правой рукой, Атаман и инвалидом может стать, — сказал он холодно, затягиваясь сигаретой.

Меня удивила самоуверенность Влада. Ни один мускул не дернулся. Он не отшатнулся, не ухмыльнулся, просто чуть склонил голову.

— Не переживай, у него их две, как он сказал. Так же быстро, как ты здесь появился — так же быстро и покинешь нас.

Голос у меня был спокойный, ровный. Ответ не был угрозой — он был напоминанием. Влад усмехнулся. Потом взгляд снова стал холодным.

— Я вам не враг, — сказал он. — Мы все с вами в одной лодке. Поэтому грести мне придется веслом, как и вам. Только не по вашим указам. По моим.

Серый медленно повернул к нему голову, сбросил пепел с конца сигареты.

— Слышь, тебе не кажется, что ты слишком говорливый, дядя? — лениво спросил он.

Я сжал зубы, чуть наклонился вперед.

— Думаешь, нарисовался тут с гениальным планом? —

— Думаю, что знаю, о чем говорю, — не сбиваясь, ответил Влад, — потому что видел все своими глазами.

И тут в комнате наступила такая тишина, как будто каждый услышал, как стрелка на часах перескочила. Мы с Костей переглянулись. Серый вытянул губы в тонкую линию, будто приценивался — стрелять или дать договорить. Я же продолжал смотреть прямо в глаза этому Владу и ждал, когда он скажет то, за что его можно будет либо уважать, либо забить. Потому что в этой комнате остались только два варианта — либо он один из нас, либо следующий, за кем мы пойдем.